— Не бойся. Он не бросится.

— Как тебе удалось?!

Джерри поправил костыли и застенчиво улыбнулся.

— Я умею ладить с животными.

— Ты же раньше терпеть их не мог.

Не найдя что ответить, Джерри лишь пожал плечами.

А он прав, подумала Ким, ведя Пончика к хозяевам. Джерри во многом отличался от того мужчины, которого она знала. Ким обернулась. Прихрамывая, Джерри подошел к кусту, под которым прятался гусь.

Здесь что-то не так, решила Ким. Вот уже два года, как она кормит этих птиц, но они ни разу не подпустили ее ближе чем на пять-шесть футов. И тут, нате вам, Джерри преспокойно берет в руки покорную его воле птицу и осматривает ее крыло.

Не иначе как гусь в шоке и ничего не соображает. Его мозг слишком затуманен, чтобы вспомнить о недоверии к человеку.

Ну хорошо, с птицей разобрались, подумала Ким. А как же собака? Как Джерри удалось утихомирить зверя, минуту назад жаждавшего крови?

Ким встретилась с миссис Найдермайер и передала ей собаку. Та извинилась и вызвалась оплатить в случае необходимости ветеринарные издержки. Ким попрощалась с ней и пошла обратно. Она уже подымалась по ступенькам, когда появился Джерри. Он возвращался от пруда.

— Крыло цело, — объявил он, едва войдя в дом, — но заживет не сразу. Я еще проведаю бедолагу сегодня вечером и завтра с утра.

Брюки Джерри извозил в грязи, на рубашке виднелись капельки крови, но сам он остался цел и невредим. Ким ужаснулась, подумав, что на рубашке могла оказаться его кровь. К великому своему неудовольствию, она обнаружила, что волнуется за Джерри гораздо больше, чем следовало бы.

Пройдя на кухню, она налила себе стакан воды и дрожащими руками поднесла его к губам.

Надо выпроводить этого мужчину из своего дома. Мысль оформилась не сразу. Поначалу идея пришла как бы исподволь, неосознанно. Так мышь безотчетно боится ястреба, опасаясь за свою жизнь.

Ким поставила стакан в раковину. Она придумала, как быть. Сегодня Джерри спустился к пруду и вырвал из собачьей пасти гуся. Раз он смог это, сможет оставаться и один дома, а она вернется на работу. К счастью, он скоро совсем поправится и переедет к себе. Ким оперлась руками о раковину, стремясь успокоить расшатанные нервы.

Джерри протопал по линолеуму кухни и подошел к Ким. К той, которую призван был оберегать. Она стояла спиной к нему. Но он заметил, как она дрожит, хоть и пытается скрыть это.

Джерри коснулся ее плеча. Ким вздрогнула, но не сбросила его руку.

— Что с тобой? — спросил он.

Ким повернулась. Ее покрасневшие глаза были полны слез, а губы напряженно сжаты.

— Просто испугалась, — ответила она, пытаясь оправдать свое состояние недавним происшествием.

Джерри оперся на костыли и раскрыл ей свои объятия. Поколебавшись, Ким шагнула вперед и прижалась щекой к его груди.

Как он сразу не догадался! Ей стало страшно за птицу. А может, она испугалась за себя?

Его вдруг словно молнией пронзило. Не окажись он там и не останови ту собаку, Ким могла бы серьезно пострадать. А что, если он спас ей жизнь? Пожалуй, ему стоит отойти от Ким. На случай, если его внезапно отзовут наверх, чтобы вручить ему пару новеньких крыльев. Он погладил Ким по голове и понял, что будет очень скучать по ней, хотя они и знакомы всего ничего.

Задрав голову вверх, он ожидал знака. Но решительно ничего не видел, кроме паутины в углу на потолке.

Молния не ударила, и он не испарился, покидая тело Джеральда и возносясь наверх.

Какой же он дурак.

Ким опомнилась и отодвинулась, лишая Джерри новых чувственных ощущений. Ну разве не дурак?

— Завтра я иду на работу. — Ким открыла холодильник и принялась доставать рубленую говядину, помидоры, зеленые перчики и лук. — Раз ты справился со злющей псиной, значит, сможешь побыть днем один. К ужину я наварю спагетти, а то, что останется, разогреешь себе завтра на обед.

Весь день Джерри мучался, не решаясь задать ей вопрос на тему, невольно затронутую тетей. Он видел, что Ким догадывается об этом, потому как все время переводит разговор на что-нибудь другое.

Джерри посторонился, пропуская ее к буфету со специями. Ким, не обращая на него внимания, сновала по кухне как заведенная. Ему показалось, что эта ее суровость напускная, таким способом она возводит между ними стену отчуждения.

То же самое повторилось и на следующий день утром, когда Ким собиралась на работу.