– У тебя есть такой человек?

– Конечно!

– Это меняет дело. Но как ты планируешь обеспечить дальнейшее движение теплохода?

– Его снимет с мели буксир. По требованию людей Охотника.

– Значит, нам ждать еще двое-трое суток?

– Это если все пройдет по плану. Но могут возникнуть и другие непредвиденные обстоятельства, так что, возможно, операцию мы завершим и позже.

– Я понял тебя и передам твои слова Омару.

Куршени отключил спутниковую систему. Передал трубку связисту и Куршед, предупредив Абдула:

– Я буду у Акрани. Может позвонить Омар, так что находись на месте.

В 20.00 того же дня, в понедельник, 27 сентября, полковник Тимохин принял доклад своего заместителя по отряду специального назначения «Марс» американского полковника Джона Дака о том, что весь свободный от дежурств на постах наблюдения за пансионатом личный состав собран на временном командно-наблюдательном пункте секретного подразделения.

– Благодарю, полковник, – сказал Тимохин, приняв доклад. – Присаживайтесь, начнем планирование операции по освобождению заложников в пансионате. Что мы имеем по объекту? Майор Сопилин!

Командир роты радиоэлектронной борьбы поднялся, подошел к стоявшему за спиной Тимохина планшету и прикрепил к нему лист бумаги с чертежом:

– Товарищи офицеры! Перед вами схема главного корпуса, сделанная в результате просвета здания системой «Рентген». На схеме видно, что на первом этаже располагается наряду с фойе и лестничным пролетом столовая и актовый зал. Темная полоса справа – это стена, отделяющая зал от остальных помещений. Как видите, у стены – силуэты сидящих людей. Всего их двенадцать, и они без оружия. Нетрудно предположить, что это заложники. А силуэт еще правее, на возвышенности – боевик на сцене, охраняющий заложников. Зал имеет шесть окон, завешанных плотными шторами. На окнах растяжки с гранатами «Ф-1». В фойе ближе к столовой – трупы. По всей видимости, это трупы бывшего персонала пансионата и охраны. Там же в фойе постоянно находятся три боевика, двое из которых контролируют подходы к объекту, к центральному и тыловому выходам; один из них большей частью отдыхает. Бандитам, как и всем, нужен отдых, вот они и меняются. Но так как их мало, то на отдыхе постоянно один человек. Столовая имеет девять так же плотно завешанных и заминированных окон. В ней боевиков нет. На втором этаже справа от холла находится медпункт, приемная и кабинет директора. В приемной одно окно, в кабинете директора – три, еще одно в коридоре. Там же замечены два боевика, а также спутниковая система связи, с которой, кстати, недавно выходили на связь. Это позволяет утверждать, что в кабинете нашел пристанище главарь банды. Ну, и штатный связист рядом. С правой от холла стороны номера отдыхающих, в них никого нет, а вот в коридоре у окна отмечен боевик. На третьем этаже, кроме холла и кабинета администратора с приемной, только номера. Весь этаж «чист». Таким образом, здание имеет три этажа, что видно и без спецтехники. На втором и третьем этажах – по двадцать окон, на первом – пятнадцать и две двери центрального и тылового входов. Окна заминированы только на первом этаже. В здании находятся семь боевиков во главе с главарем банды и двенадцать заложников в партере зала, сидящие в крайнем ряду. Перемещения боевиков отмечены в кабинете директора и приемной, а также при смене бандитов. Банда вооружена бесшумным оружием ближнего боя, пистолетами, гранатами. – Сопилин повернулся к Тимохину: – У меня все, товарищ полковник!

– Продолжайте периодически «простреливать» здание, – приказал командир отряда «Марс». – Вы свободны, майор.

Командир роты радиоэлектронной борьбы вышел из КНП.

– Ну, что скажете, герои? – посмотрел на подчиненных Тимохин. – У кого какие мысли по освобождению заложников?

Тут же не преминул выступить Шепель:

– То, что «духи» вынуждены рассредоточиться по зданию, – хорошо; то, что они не считают нужным прикрываться заложниками, – тоже хорошо для нас. Плохо, что подходы к зданию открыты. По территории, даже самой темной ночью, к корпусу не подойти. И отстрелить всех «духов» скопом не получится. Плохо и то, что в зале заложников на прицеле держит «дух». Он успеет расстрелять их, решись мы на штурм. Успеет, как бы быстро мы ни действовали. Снять вражеских наблюдателей на первом и втором этаже сложности не представляет, как и завалить главаря со связистом. Залп снайперов, гранатометчиков – и дело сделано. Но вот «дух» в зале… Его извне не убрать.

– А если пустить выстрел гранатомета на сцену через окно? – предложил сержант Спайк из группы «Ирбис».

– Шторы, – ответил ему полковник Дак. – Они сыграют роль противокумулятивной защиты. Да и зал слишком мал, чтобы, рассчитывая завалить одного часового, не нанести вред остальным заложникам. Подрыв гранаты в закрытом помещении – это не шутка.

– Вот и я о том же, – вновь подал голос Шепель. – Нет, парни, нам надо найти способ уничтожить в первую очередь именно «духа» в зале. Дальше будет проще. Вопрос: как это сделать?

– Думайте, господа офицеры, думайте, – сказал Тимохин. – Не может быть, чтобы мы не нашли выхода.

Заработала радиостанция Тимохина.

– Это Оплот. – Таким был позывной командира подразделения спецназа, окружившего территорию пансионата. – К оцеплению подошел мужчина. Представился мастером бригады, проводившей ремонт в подвальном помещении главного корпуса пансионата. Говорит, что он может помочь вам.

– Интересно… А откуда этот мастер узнал о захвате заложников? Проводите на КНП отряда, мы разберемся с ним сами. – Тимохин отключил станцию, обратился к подчиненным: – К оцеплению вышел какой-то мужик, представился мастером бригады, которая делала ремонт в главном корпусе. Утверждает, что может помочь нам.

На КНП вошел лейтенант:

– Я доставил задержанного мужчину, о котором вам сообщил наш командир.

– Давай его сюда.

Лейтенант пропустил мужчину лет шестидесяти. Тимохин, отпустив офицера подразделения спецназа ФСБ, поздоровался с мастером:

– Прошу вас представиться.

– Здравия желаю, товарищ полковник. Так я, это, как уже говорил, мастер бригады местного СМУ, что ремонт здесь в корпусе делала. Соловко Егор Иванович.

– Скажите, Егор Иванович, чем вы можете помочь нам?

– Ну, как чем? Освободить заложников.

– Каких заложников?

Под взглядами офицеров мужчина немного растерялся:

– А что, никого здесь разве не захватили? Значит, Колька, сварщик мой, все наврал?

– Пожалуйста, подробнее – кто такой Колька, что и когда он вам сообщил.

– Так днем сегодня. Я тут на даче неделю живу, покуда работы нет. Он приехал на своем «жигуленке» – и бегом ко мне в сарай, я там полы перестилал. Прибежал и орет: Иваныч, чего в пансионате видел, ужас! Ну, я с расспросами к нему, чего видел-то. А он говорит, что отдыхающих в пансионате какая-то банда захватила, когда те на теплоходе приплыли. Я ему – чего, мол, мелешь, какая банда, какой теплоход и что ты вообще делал в пансионате? Он мне – ездил туда за электродами, халтурка, мол, подвалила. А как забрал электроды и двинул к забору, тут и началось. Подошел теплоход, а к нему неизвестные люди. Потом хлопки, будто кто-то из воздушки стрелял. Затем отдыхавших погнали под стволами в здание. Не всех, половину примерно. В пансионате номеров тридцать, а гнали человек пятнадцать. Короче, увидев все это, Колька по-быстрому из пансионата свалил и сразу ко мне.