Избранное
вернуться

Маяковский Владимир Владимирович
Шрифт:

15 июля 1926 г., Ялта

УЖАСАЮЩАЯ ФАМИЛЬЯРНОСТЬ

Куда бытыни направил разбег,и как ни ерзай,и где ногой ни ступи, —есть Марксов проспект,и улица Розы,и Луначарского —переулок или тупик.Где я?В Ялте или в Туле?Я в Москвеили в Казани?Разберешься?– Черта в стуле!Не езда, а – наказанье.Каждый дюймбытия земногопрофамилиени разыменован.В головеот иментакая каша!Как общий котел пехотного полка.Даже пса дворняжкувместо«Полкаша»зовут:«Собака имени Полкан»."Крем Коллонтай.Молодит и холит".«Гребенки Мейерхольд»."Мочалаа-ля Качалов"."Гигиенические подтяжкиимени Семашки".После этогогуди во все моторы,наизобретай идей мешок,все равно —про Мейерхольда будут спрашивать:– "Который?Это тот, который гребешок?"Як великимне суюсь в почетнейшие лики.Я солдатв шеренге миллиардной.Но и явзываю к вамот всех великих:– Милые,не обращайтесь с ними фамильярно!

1926

КАНЦЕЛЯРСКИЕ ПРИВЫЧКИ

Ядва месяцашатался по природе,чтоб смотреть цветыи звезд огнишки.Таковых не видел.Вся природа вродетелефонной книжки.Везде —у скал,на массивном грузеКавказаи Крыма скалоликого,на стенах уборных,на небе,на пузелошади Петра Великого,от пыли дорожнойдо гор,где грозыгремят,грома потрясав, —вездеотрывки стихов и прозы,фамилиии адреса."Здесь были Соня и Ваня Хайлов.Семейство ело и отдыхало"."Коля и Зинасоединили души".Стрелаи сердцев виде груши."Пролетарии всех стран, соединяйтесь!Комсомолец Петр Парулайтис"."Мусью Гога,парикмахер из Таганрога".На кипарисе,стоящем века,весь алфавит:а б в г д е ж з к.А у этогоот лазаньяталант иссяк.Превыше орлиных зонпросто и мило:"ИсакЛебензон".Особеннолюдейвинить не будем.Таким нельзябез фамилий и дат!Всю жизнь канцелярствовали,привыкли люди.Онии на скалуглядят, как на мандат.Такому,глядящемуза чаемс балконцакак солнцесадится в чаще,ни восход,ни закат,а даже солнце —входящееи исходящее.Эх!Поставь менячасокна место Рыкова,я бк веснедекрет железный выковал:"По фамилиямна стволах и скалахузнатьподписавшихся малых.Каждомув лапкидать по тряпке.За спину ведра —и марш бодро!Подписавшимсяи Колями Зинамсобственные именастирать бензином.А чтоб энергияне пропадала даром,кстати и Ай-Петрипочистить скипидаром.А ктодо тогок подписям привык,что сновак скале полез, —у этогонавсегдазакрывается лик-без".Под декретом подписьи росчерк броский —Владимир Маяковский.

1926 Ялта, Симферополь, Гурзуф, Алупка

ХУЛИГАН

Республика наша в опасности.В дверьлезетнемыслимый зверь.Морда матовым рыком гулка,лапы —в кулаках.Безмозглый,и две ноги для ляганий,вот – портрет хулиганий.Матроска в полоску,словно леса.Из этих лесовглядят телеса.Чтоб замаскировать рыло мандрилье,шерстьаккуратносбрил на рыле.Хлопья пудры(«Лебяжьего пуха»!),бабочка-галстукот уха до уха.Души не имеется.(Выдумка бар!)В груди —пивнойи водочный пар.Обутые лодочкойкачает ноги водочкой.Что ни шаг —враг.– Вдрызг фонарь,враги – фонари.Мне темно,так никто не гори.Враг – дверь,враг – дом,враг —всяк,живущий трудом.Враг – читальня.Враг – клуб.Глупейте все,если я глуп! —Ремень в ручище,и на немповисла гиря кистенем.Взмахнет,и гиря вертится, —а ну —попробуй встретиться!По переулочкам – луна.Идет одна.Она юна.– Хорошенькая!(За косу.)Обкрутимся без загсу! —Никто не услышит,напрасно оретвонючей ладонью зажатый рот.– Не нас контрапупят —не наше дело!Бежим, ребята,чтоб нам не влетело! —Лунав испугеза тучу пятитсяот рваной грудымяса и платьица.А в ближней пивнойвеселье неистовое.Пареньпиво глушити посвистывает.Поймали парня.Парня – в суд.У защитысловесный зуд:– Конечно,от парняуйма вреда,но кто виноват? —Среда.В немсилу сдерживатьнет моготы.Он – русский.Он —богатырь!– Добрыня Никитич!Будьте добры,не трогайте этих Добрынь! —Бантикомгубкисложил подсудимый.Прислушиваетсяк речи зудимой.Сидитсмирней и краше,чем сахарный барашек.И припаяет судья(сердобольно)«4 месяца».Довольно!Развезверю,который взбесится,даютна поправку4 месяца?Деревню – на сход!Соберии при нейсловами прожги парней!Гуди,и чтоб каждый завод гуделоб этойпоследней беде.А ктословам не умилится,томуагитатор —шашка милиции.Решимостьи дисциплина,пружиньтело рабочих дружин!Чтоб, есливозьмешь за воротник,хулиган раскис и сник.Когдау больногорука гниет —не надо жалеть ее.Поратопором законаотсечьгнилыедела и речь!

1926

ХУЛИГАН

Ливень докладов.Преете?Прей!А под клубом,гармошкой избранные,в клубах табачныхшипит «Левенбрей»,в белой пенеприбоемтрехгорное…Еле в стул вмещается парень.Один кулак —четыре кило.Парень взвинчен.Парень распарен.Волос взъерошенный.Нос лилов.Мало парню такому доклада.Парню —слово душевное нужно.Парнюсилу выхлестнуть надо.Парню надо…– новую дюжину!Парень выходит.Как в бурю на катере.Тесен фарватер.Тело намокло.Парнем разосланык чертовой материбабы,деревья,фонарные стекла.Смотрит —кому бы заехать в ухо?Что башка не придумает дурья?!Бомбаиз безобразий и ухарств,дурости,пиваи бескультурья.Так, сквозь песни о будущем рае,только солнце спрячется, канув,тянутсяк центру огнейот окраиндрака,мутьи ругня хулиганов.Надов упор им —рабочьи дружины,надо,чтоб ихсудом обломало,в спортперелитьмускулья пружины, —надо и надо,но этого мало…Суд не скрутит —набрать имени раструбитьв молве многогласой,чтоб на лбу горело клеймо:«Выродок рабочего класса».А главное – помнить,что наше телодышитне только тем, что скушано;надо —рабочей культуры делоделать так,чтоб не было скушно.

1926

РАЗГОВОР НА ОДЕССКОМ РЕЙДЕ ДЕСАНТНЫХ СУДОВ: «СОВЕТСКИЙ ДАГЕСТАН» И «КРАСНАЯ АБХАЗИЯ»

Перья-облака,закат расканарейте!Опускайся,южной ночи гнет!Парапароходовговорит на рейде:то один моргнет,а тодругой моргнет.Что сигналят?Напрягаю яморщины лба.Красный раз…угаснет,и зеленый…Может быть,любовная мольба.Может быть,ревнует разозленный.Может, просит:«Красная Абхазия»!Говорит«Советский Дагестан».Я устал,один по морю лазая,подойди сюдаи рядом стань. —Но в ответковарнаяона:– Как-нибудьодинживи и грейся.Ятеперьпо мачты влюбленав серый «Коминтерн»,трехтрубный крейсер.– Все вы,бабы,трясогузки и канальи…Что ей крейсер,дылда и пачкун? —Поскулили снова засигналил!– Кто-нибудь,пришлите табачку!..Скучно здесь,нехорошои мокро.Здесьот скукиотсыреет и броня… —Дремлет мир,на Черноморский округсинь-слезищуморем оброня.

1926

ПИСЬМО ПИСАТЕЛЯ ВЛАДИМИРА ВЛАДИМИРОВИЧА МАЯКОВСКОГО ПИСАТЕЛЮ АЛЕКСЕЮ МАКСИМОВИЧУ ГОРЬКОМУ

Алексей Максимович,как помню,между намичто-то вышловроде дракиили ссоры.Я ушел,блестяпотертыми штанами;взяли Васмеждународные рессоры.Нынче —иначе.Сед височный блеск,и взоры озаренней.Я не лезуни с моралью,ни в спасатели,без иронии,как писательговорю с писателем.Очень жалко мне, товарищ Горький,что не видноВасна стройке наших дней.Думаете —с Капри,с горкиВам видней?Выи Луначарский —похвалы повальные,добряки,а пишущийбесстыж —тычетцелый деньсвоипохвальныелисты.Что годится,чем гордиться?Продают «Цемент»со всех лотков.Вытакую книгу, что ли, цените?Нет нигде цемента,а Гладковнаписалблагодарственный молебен о цементе.Затыкаешь ноздри,нос наморщишьи идешьверстой болотца длинненького.Кстати,говорят,что Вы открыли мощиэтого…Калинникова.Мало знатьчистописаниев ремесла,расписать закатили цветенье редьки.Воткогдак ребру душа примерзла,тыее попробуй отогреть-ка!Жизнь стиха —тоже тиха.Что горенья?Даженет и тленьяв их стихехолодноми лядащем.Всевходящиесрифмуют впечатленияи печатаютв журналев исходящем.А рядоммолотобойцеванапестамучитпрофессор Шенгели.Тутне поймете просто-напросто,в гимназии вы,в шинке ли?Алексей Максимович,у Васв ИталииВыкогда-нибудьподобноевидали?Приспособленностьи ласковость дворовой,деятельностьблюдо-рубле – и тому подобных «лиз»называют многие– "здоровыйреализм". —И мы реалисты,но не на подножномкорму,не с мордой, упершейся вниз, —мы в новом,грядущем быту,помноженномна электричествои коммунизм.Одни мы,как ни хвалите халтуры,но, годы на спины грузя,тащимисторию литературы —лишь мыи наши друзья.Мы не ласкаемни глаза,ни слуха.Мы —это Леф,без истерики —мыпо чертежамделовитои сухостроимзавтрашний мир.Друзья —поэты рабочего класса.Их знаниеневелико,но врезалинстинктв оркестр разногласыйбуквыгрядущих веков.Горькодумать имо Горьком-эмигранте.Оправдайтесь,гряньте!Я знаю —Вас ценити властьи партия,Вам дали б все —от любвидо квартир.Прозаикиселипред Вамина парте б:– Учи!Верти! —Или жить вам,как живет Шаляпин,раздушенными аплодисментами оляпан?Вернисьтеперьтакой артистназадна русские рублики —я первый крикну:– Обратно катись,народный артист Республики! —Алексей Максимыч,из-за Ваших стеколвиденВамещепарящий сокол?Илис Ваминачали дружитьпо садуползущие ужи?Говорили(объясненья ходкие!),будтоВыне едете из-за чахотки.И Выв Европе,где каждый из граждансмердит покоем,жратвой,валютцей!Не чище льнаш воздух,разреженный дваждыгрозоюдвух революций!Бросить Республикус думами,с бунтами,лысинкуюжной зарей озарив, —разве не лучше,как Феликс Эдмундович,сердцеотдатьвременам на разрыв.Здесьдела по горло,рукав по локти,знамена небаалы,и соколы —сталь в моторном клекоте —глядят,чтоб не лезли орлы.Делами,кровью,строкою вот этою,нигдене бывшею в найме, —я славлювзвитое красной ракетоюОктябрьское,руганноеи пропетое,пробитое пулями знамя!

1926

ДОЛГ УКРАИНЕ

Знаете ли выукраинскую ночь?Нет,вы не знаете украинской ночи!Здесьнебоот дымастановится черно,и гербзвездой пятиконечной вточен.Где горилкой,удальюи кровьюЗапорожскаябурлила Сечь,проводов уздойсмирив Днепровье,Днепрзаставятна турбины течь.И Днипропо проволокам-усамэлектричествомтечет по корпусам.Небось, рафинадаи Гоголю надо!Мы знаем,курит ли,пьет ли Чаплин;мы знаемИталии безрукие руины;мы знаем,как Дугласагалстух краплен…А что мы знаемо лице Украины?Знаний грузу русскоготощ —тем, кто рядом,почета мало.Знают вотукраинский борщ,знают вотукраинское сало.И с культурыпоснимали пенку:кромедвухпрославленных Тарасов —Бульбыи известного Шевченка, —ничего не выжмешь,сколько ни старайся.А если прижмут —зардеется розойи выдвинетаргумент новый:возьмет и расскажетпару курьезов —анекдотовукраинской мовы.Говорю себе:товарищ москаль,на Украинушуток не скаль.Разучитеэту мовуна знаменах —лексиконах алых, —эта мовавеличава и проста:"Чуешь, сурмы заграли,час расплаты настав…"Разве может бытьзатрепаннейда тишесловапоистасканного«Слышишь»?!Янемало слов придумал вам,взвешивая их,одно хочу лишь, —чтобы сталивсехмоихстихов словаполновесными,как слово «чуешь».Труднолюдейв одно истолочь,собойкичись не очень.Знаем ли мы украинскую ночь?Нет,мы не знаем украинской ночи.

1926

ОКТЯБРЬ

1917 – 1926
Еслистихсердечный раж,еслив сердцезадор смолк,голосами его будоражькомсомольцеви комсомолок.Дней шоферыи кучерагонятпулейвремя свое,а как будтолишь вчерабылибуриэтих боев.В шинелях,в поддевках идут…Весть:«Победа!»За Смольный порог.Там Ильич и речь,а тутпулеметный говорок.Мирдругими людьми оброс;пионерылет десятизадают про Октябрь вопрос,как про делоглубоких седин.Вырастаетвремени мол,день-волна,не в силах противиться;в смоль – усыоброс комсомол,из юнцовперерос в партийцев.И партийцыв годах борьбыпротив всехбуржуазных лиснатрудилисебегорбы,многийстали взросли лыс.А у стен,с Кремля под уклон,спят вождиот трудов,от ран.Лишь колышеткамнипоклоното стаподневольных стран.На стенепропылени немкалендарь как календарь,но в сегодняшнемкрасном дневоскресаетгодов легендарь.Будет знамя,а не хоругвь,будутпули свистеть над ним,и «Вставай, проклятьем…»в хорубудет бойи марш,а не гимн.Век промчитсяв седой бороде,но и десятьпройдет хотя б,мыне можемне молодеть,выходяна праздник – Октябрь.Чтоб не стихсердечный раж,не дряхлел,не стыли не смолк,голосамиегобудоражькомсомольцеви комсомолок.