Тревога закралась в обеденное время. Обед Мишка никогда не пропускал. И ел с большим аппетитом – рос же все-таки не по дням, а по часам парень. Мужал. В общем, такой расклад родителям попросту показался ненормальным, странным и требующим собственного вмешательства.

Они поделились своей тревогой с санаторным администратором. Тот отреагировал с удивительной прозорливостью:

– Предпоследний день у вас сегодня, так?

– Именно так, – подтвердили родители.

– На море парень впервые, так?

– Да.

– И бегал свободно повсюду, куда хотел. По горам лазил, купался сам?

– Все точно, – кивали мама с папой, ожидая услышать самое ужасное.

Ну, например, что они преступники и идиоты. Потому что в горах, именно здесь, над санаторием, испокон веков обитает древнее чудище, какой-нибудь родственник Минотавра. И ловит тех детей, которым позволено пастись на свободе.

Но произнесено было что-то совсем другое:

– Не берите в голову. Дождемся темноты, когда он на отдых направится. Я вас отведу.

– А откуда вы знаете, куда он направится на отдых? – резонно и нервно спросила отчаявшаяся мать, не уверенная, что у нее хватит сил спокойно дожидаться вечера в то время, как ее единственный сын пребывает, возможно, в большой опасности.

Ее материнское сердце уже начало чуять неминуемую беду и учащенно биться, не давая забыть о себе. А тут – ждать себе спокойно темноты. Как вы себе это представляете?

– Да по опыту, – улыбнулся администратор. – Они, почти все парни, кто первый раз на море, зажить тут постоянно собираются. Ну все, кому от девяти до двенадцати. Потом мозг, что ли, вырастает. Короче, лазают по горе и обязательно находят одно-единственное укромное место. И там устраивают себе тайное логово. Вечером пойдем и сами увидите.

– А что ж вы родителей заранее не предупреждаете? – саркастично завибрировала мать, у которой от появившейся надежды выросли крылья.

– Вы хотите сына наверняка найти? – ответил знаток местной специфики вопросом на вопрос.

– Хотим! – убежденно признались родители.

– Именно потому и не предупреждаем. Потому что сравнительно близко от нас только одно такое дерево. А если про это предупредить, станут забираться невесть куда.

Все это звучало почему-то вполне убедительно, хоть и очень таинственно.

– А девочки? – жадно поинтересовалась вдруг мама. – Девочки – они туда же бегут?

– Нет, – махнул рукой администратор. – Они не бегут. Они у моря алые паруса ждут. Как Ассоль.

– Да! Правда ваша! – убежденно подтвердила успокоившаяся женщина. – Именно так со мной было в первый раз. Я в восемь лет впервые море увидела. И целыми днями сидела лицом к горизонту. Рыцаря ждала. Почему-то рыцаря. Не принца. Без парусов. Но в плаще. И со стороны моря. На зов родителей не откликалась. Очень они мне тогда мешали. Я боялась, что из-за них рыцарь не решится ко мне приблизиться…

– Все равно – Ассоль, – постановил их спаситель.

– Как же это я забыла? Куда это все девалось? – грустила мама о своем.

Вечером пробрались они к доброму дереву. Молча ждали, слушая, как укладываются на ночлег птицы.

Потом раздались легкие Мишкины шаги.

И все его планы рухнули.

– Мы с тобой сюда будем часто приезжать. Ты зимнее море не видел. На зимние каникулы – обещаю – свожу тебя в это же самое место. Посмотришь. Решишь. Подучись немножко. Подумай, как на жизнь зарабатывать будешь.

– Я хочу быть отшельником, – заявил Миша.

– Все будет, как сам решишь. Но пока… Просто узнай побольше о мире вокруг.

Что оставалось делать? Пришлось идти с ними.

Зимой отец, как и обещал, отвез его к морю на несколько дней. Море обиженно бунтовало, рычало, ругалось. Мишка соглашался: все справедливо.

– Ууууууррррыччччь! – неутомимо и яростно повторяло море, разбрызгивая горько-соленую пену.

– Урыть тебя за это мало! – переводил Мишка. И соглашался. И ждал лета… Горестно ждал. Томился.

Потом все как-то само собой рассосалось.

Любовь осталась, но привязанность ослабла. Так бы он назвал свои ощущения.

А вот во второй раз он сбежал от обиды. От вполне серьезной обиды на мать.

Ему было шестнадцать. И появилась у него девушка. Не первая любовь – это он совершенно ясно и холодно сам себе говорил. Девушка. Безотказная. Сама предложившая поделиться опытом любви. Все показать и все объяснить. Причем, что интересно, она была на два года его младше, но уже имела за хрупкими девичьими плечами немалые знания по этой части. Говорила, что ее изнасиловали в двенадцать лет. В это почему-то слабо верилось. Ну, слишком она была непуганая и веселая для пережившей в раннем возрасте серьезную душевную и телесную травму.