– А почему? – Полине было действительно интересно, чем Агата так влечет к себе. Дом ее – это конечно. Это красота, уют, стиль… Агата как личность – тоже понятно: сила, чувство защищенности и покоя. Но чтоб как женщина? Вот это загадка.

Поля вспомнила, как Агата шумно равнодушно курила, пока Митя брал ее, исходя слезами восторга. Ведь ничего для этого не делает! Как же так?

– У них надо спросить. Я почем знаю? – пожала плечами Агата и улыбнулась. – Дело в имени, такая у меня теория. Имя у меня такое.

– Оно что-то значит? – не поняла девушка.

– Ну, сама посуди. Каждое имя что-то значит. И это как печать на человеке на всю жизнь. Огромной силы печать.

– А ваше – что в нем?

– А ты что? Сама не слышишь? Все ко мне попадают и успокаиваются. Почему? Сразу думают: «Ага! Та!» Поняла? «Ага! Вот это она та самая и есть! Та! И другую такую не найдешь!»

– Точно! – поразилась Поля. – Я почти сразу так и подумала.

– Ну вот! А ты говоришь! Что значит…

– А мое имя? Оно что другим говорит?

– Сама не догадываешься? Может, сама что найдешь?

– Полина, – произнесла девушка. – Нет, не знаю.

– Хочешь знать? Ну, смотри: Пол и на. Пол – секс то есть. И – на, бери меня. Да еще и на полу, – засмеялась Агата.

– Получается, что я только для секса?

– Это как сама решишь.

– Сильное у вас имя, – задумчиво произнесла Полина.

– Много сильных имен, – сказала Агата.

– А Диша?

– Иди сюда и ша!

– Вот это да! Никогда бы и не задумалась. А правда, совпадает.

– Совпасть все что угодно может. Если человек слабак, что хочешь совпадет. Так ты точно решила?

– Решила.

– Ну – дело твое. Тогда вечером, когда все угомонятся. Дишка сегодня на серьезных процедурах. Кишечник ему почистим. Потом спать будет как младенец. Сейчас он не спит, под капельницей, но я ему фильм включила. Фильм смотрит. Можешь к нему пойти. Потом Тома у тебя кровь возьмет. На всякий случай.

– Нет, – сказала Поля, – я тут побуду.

– Тома за тобой придет. Лежи, отдыхай.

Поздно вечером все было кончено.

Спать Полю оставили в том же кабинетике, где избавили ее от проблем. Дежурившая в ночную смену Тамара наблюдала, все ли в порядке. Утром зашла Агата. Полина уже проснулась. Ей давно не было так хорошо. Не тошнило, не мучили мысли о будущем. Жажда деятельности владела ею.

– Оклемалась? Довольна? – спросила Агата.

– Да! – искренне ответила Поля.

– На, глянь.

Агата поднесла Поле небольшой изогнутый эмалированный лоток, какие обычно бывают у стоматологов в кабинетах.

Поля взглянула и не поверила своим глазам.

На дне лотка, в засохшей уже крови лежал человечек. Маленький умученный человек, сантиметров шести. Скрюченный, окровавленный, он как бы стоял на карачках на коленках и локтях. Крохотные ножки с пальчиками, худенький. Мертвый.

– Мальчишка был, – сказала Агата.

– Зачем вы мне показываете?! – в ужасе крикнула Поля.

– А чтобы ты на будущее знала, что у тебя внутри заводится, когда ты голову не включаешь и перепихиваешься с кем попало, как безмозглое животное. Ты думала, там пупсик резиновый? За ниточку потянешь, он выскочит, все дела? Смотри, запоминай. Точно такого другого уже не будет.

– Зачем вы? – рыдала Поля.

– Ну не одной же мне ваших детей оплакивать. Что-то понимать-то пора.

– А ему что? Не надо? – с ожесточением крикнула Поля, кивнув в сторону коридора, за которым находилась Митина комната.

– Всем надо. Но женщина за плод отвечает больше. Хотя бы потому, что может очень долго никому не рассказывать. И решать.

– А почему вы мне сказали: выбирай?

– А кому выбирать? Кому отвечать? Человек свой выбор делает сам. А как ты думала? Кто за тебя про тебя решит?

Поля смотрела на своего сына. Он мог быть живым. Хотел жить. Она била себя по животу, когда злилась. Она решила за него. Он сам бы остался. Вырос. Был бы у нее друг…

– Переверни, лицо увидишь, – посоветовала Агата.

– Нет, – корчилась Поля.

– Посмотри, посмотри. Не себя жалей, его пожалей.

Агата длинной тонкой ложкой перевернула тельце.

Личико человечка с закрытыми глазками выражало ужас. Рот был округлен в безмолвном крике.

Полину била сильная дрожь.