— Наздар, парни! Откуда вы взялись?

— Вы чехи?

— Ну конечно! Да опустите руки и объясните, где остальные.

— Остальные? Но нас только двое. Мы к русским бежали.

— Кто же вы такие?

— Шоферы, привезли немцев на передовую.

— Когда?

— Сегодня ночью. Вон к той далекой горе.

Солдаты недоуменно молчат, потом кто-то решительно заявляет:

— Пошли, ребята, к командиру. Здесь, видно, дело посерьезней, чем мы думали…

Антонин Сохор сразу приступает к допросу. Его интересует, из какой части словаки, что им известно о восстании, что происходит на границе и правда ли, что словацкая армия идет навстречу советским войскам и войскам чехословацкого корпуса.

— Армия? Но именно в армии нас и арестовали…

— Кто арестовал? Немцы?

— Кто же еще?! Разговоров было много, но потом все офицеры куда-то вдруг исчезли и пришли немцы. Они приказали сложить оружие…

Все, кто присутствовал при допросе, отказывались верить своим ушам.

— Значит, вас разоружили? — переспрашивает прерывающимся голосом Сохор.

— Разоружили, — подтверждают словаки.

«Но это же катастрофа!» — мысленно ужасается Тонда. Все еще продолжая сомневаться в правдивости слов шоферов (разве могут они знать о том, что происходит в восточнословацком корпусе в целом? а что, если этих солдат немцы специально подослали?), он приказывает отряду остановиться, передает командование своему заместителю и отдает распоряжение:

— Двое со мной в машину. Едем к Старику!

Перебежчики, разумеется, не имели представления о масштабах разыгрывавшейся на словацкой земле трагедии — о неравных боях, которые вели разрозненные словацкие части под Врутками и Тренчином, Нитрой и Попрадом с превосходящими силами гитлеровцев, о поражении, которое потерпели бенешевские генералы Виест в Голиай, и отступлении десятков тысяч повстанцев к Банска-Бистрице, Зволену и Брезно, но даже из их слов было очевидно, что положение в Словакии крайне тяжелое и повстанцам требуется немедленная помощь.

Какое-то гнетущее чувство не покидает Владю с того самого момента, когда продвижение передового отряда внезапно приостанавливается. Сообщение двух словацких солдат усугубляет его. Наладить радиосвязь со штабом корпуса и с соседями по-прежнему не удается. Дозор, направленный по маршруту движения 3-й бригады, докладывает, что она добралась до Вроцанки, расположенной примерно в 6 километрах юго-восточнее Махнувки. Ее разведывательная рота натыкается на противника почти одновременно с передовым отрядом 1-й бригады.

Обстановка проясняется. Передний край обороны гитлеровцев, очевидно, протянулся от Кросно на юг и на запад по лесистым отрогам предгорий Карпат. Это во-первых. Во-вторых, теперь штабу бригады известно, что навстречу корпусу никто не идет. Фашисты же, вероятно, уже успели подтянуть подкрепления — они ведут стрельбу из орудий крупного калибра.

Некоторое время спустя со стороны леса доносится угрожающий гул моторов и лязг гусениц. Стальные чудовища неумолимо приближаются. Их уже можно сосчитать — шесть, восемь, десять, двенадцать… Одна половина танков мчится в направлении на Бобрку, другая — атакует левый фланг 1-й бригады.

Вот стальная махина с ясно различимым черным крестом на борту замедляет ход. Длинный ствол ее неторопливо разворачивается, и кажется, будто стрелок целится в тебя. Из ствола вылетает сноп огня, и в следующее мгновение прямо перед тобой вздымается фонтан земли. Еще один выстрел — и там, где только что стоял четарж и призывал: «Спокойно, ребята!» — алеет большая лужа крови. Фонтаны земли взлетают теперь и впереди и позади, а возле костела что-то горит. Повсюду свистят пули и осколки снарядов.

Чехословацкие артиллеристы разворачивают орудия и открывают ответный огонь, а тягачи тем временем отходят в укрытия. Артиллерийская стрельба, треск автоматных очередей, винтовочные выстрелы — все сливается в невообразимый грохот боя… Артиллеристам удается подбить несколько танков и отразить атаку противника. Гитлеровцы отступают, понеся значительные потери. Для чехословацких же новобранцев этот бой в Карпатах становится боевым крещением.

Фашисты не унимаются — они предпринимают еще одну контратаку. На предельной скорости мчатся на позиции чехословацких артиллеристов «фердинанды». Залп — и уже одно чудовище закрутилось на месте с перебитой гусеницей. Пехотинцы стреляют без передышки, стараясь отсечь от самоходок наступающих гитлеровцев.

На окраине Бобрки поднимается над темно-зелеными куполами деревьев огромный столб черного дыма — горит подбитая метким выстрелом вражеская машина. Вот в грохот орудий врывается знакомый гул — справа подходят чехословацкие танки.

Долговязый пулеметчик, тот, который когда-то был приказчиком в магазине, а сегодня впервые командует взводом, досадует:

— Говорил я командиру, что нельзя собирать новобранцев в один взвод, что надо их перемешать с обстрелянными солдатами… А теперь от взвода только половина осталась…