Шрифт:
Он откинул одеяло, спустил ноги с кровати и исчез.
Немного погодя она нашла его на кухне. Взъерошила его волосы. Тед держал банку с пивом. Вторая ждала ее на рабочем столе.
— Я не слишком хорошо управляюсь на кухне, — раздраженно проворчал он.
Она с трудом оторвала глаза от его торса.
— Не верю! Ты хорош во всем.
Но он прочитал ее мысли и злобно ухмыльнулся.
— Прости, если не дотягиваю до твоих стандартов.
— Ты бредишь, а я голодная.
— Выбери из морозилки что пожелаешь. И может быть, я это разморожу.
С другими женщинами он никогда не говорил так грубо. Мег была готова вспылить. И уже подумывала вновь упомянуть об аукционе, но не посмела.
Мег открыла дверцу холодильника и обнаружила сверкающие стеклянные полки с органическим молоком, пивом, сыром, мясом для сандвичей и несколькими аккуратно помеченными пищевыми контейнерами. В морозилке теснилось еще больше контейнеров: дорогие замороженные органические обеды и шоколадное мороженое.
— Какой-то девчачий холодильник, — сообщила Мег.
— А твой тоже так выглядит?
— Нет, конечно, но выглядел бы, будь я настоящей женщиной.
Уголок его губ приподнялся.
— Надеюсь, ты понимаешь, что не я мою его и пополняю запасы?
— Я знаю, что Хейли покупает тебе еду, и тоже хочу личного помощника.
— Она не мой личный помощник.
— Только мне не говори!
Мег вытащила два помеченных и датированных контейнера: ветчина и сладкий картофель. Кухарка из нее, конечно, неважная, но готовит она куда лучше родителей. Спасибо экономкам.
Мег наклонилась над нижним отделением в поисках зелени на салат. Но тут послышался стук открывшейся двери и перестук каблуков. Мег стало не по себе. Она поспешно выпрямилась.
В комнату вплыла Франческа Дэй Бодин и, раскинув руки, воскликнула:
— Тедди!
Глава 14
На матери Теда были черные леггинсы и ярко-розовый корсет. В блестящих каштановых волосах не проблескивало ни единой седой пряди. Либо ей повезло, либо у нее был прекрасный стилист. Бриллианты сверкали в ушах, на шее, на пальцах, но, как ни странно, это не казалось вульгарным. Она казалась образцом элегантности селфмейд-вумен, наделенной красотой, властью и прекрасным вкусом. Не заметив Мег, она бросилась на голую грудь любимого сына.
— Я так соскучилась!
Франческа выглядела на удивление миниатюрной в объятиях высокого отпрыска. Трудно поверить, что когда-то она родила такого верзилу!
— Я, честное слово, звонила, но у тебя что-то со звонком.
— Он отключен. Я работаю над входным замком, способным считывать отпечатки пальцев.
Он, в свою очередь, обнял мать и отстранился.
— Как прошло интервью с героями-копами?
— Они были изумительны! Все мои ток-шоу удачны, если не считать это животное — актера, чье имя я отказываюсь упоминать. — Она театрально воздела руки к небу, но тут же заметила Мег.
Франческа, должно быть, видела припаркованную у дома развалюху, но потрясение, плеснувшееся в зеленых кошачьих глазах, было неподдельным. Очевидно, она предположила, что машина либо принадлежала кому-то из обслуги, либо одному из приятелей Теда.
— Ма, уверен, что ты помнишь Мег.
Будь Франческа животным, мех на ее холке встал бы дыбом.
— О да!
Ее враждебность показалась бы комичной, если бы Мег не тошнило так сильно.
— Миссис Бодин, здравствуйте.
Франческа отвернулась от Мег и сосредоточилась на любимом сыночке. Мег привыкла видеть гневные родительские глаза, но на этот раз объектом был Тед, а это вынести невозможно. Поэтому она поспешила вмешаться:
— Я навязалась ему, как сделала бы любая женщина на моем месте. Он не смог устоять. Уверена, вы сто раз видели нечто подобное.
Франческа и Тед дружно воззрились на нее. Франческа — с неподдельной злобой, Тед — с явным неверием. Мег попыталась натянуть подол футболки.
— Прости, Тед. Это… больше не повторится. Я… я ухожу.
Вот только ей нужны ключи от машины, лежащие в кармане шорт, а единственный способ их найти — вернуться в спальню.
— Ты никуда не уйдешь, Мег, — спокойно объявил Тед. — Ма, Мег мне не навязывалась. Она едва меня выносит. И кроме того, это не твое дело.
Мег резко вскинула руку:
— Послушай, Тед, с матерью нельзя говорить в таком тоне.
— Даже не пытайся к ней подлизаться! — отрезал он. — Ни к чему хорошему это не приведет.