Здесь были также снимки Франчески с первой женой Далли, актрисой Холли Грейс Джефф. Но на большинстве снимков был юный Тед, тощий, некрасивый мальчишка, с огромными очками, штанами, подтянутыми едва не до подмышек, и серьезным, умным лицом. В руках то модели ракет, то книги, то какие-то макеты. Иногда рядом стоит отец.

— Люси любила эти снимки, — пояснила Франческа, усаживаясь за стол.

— Кто бы спорил. — Мег решила провести небольшую шоковую терапию. — Прежде чем переспать с вашим сыном, я получила ее разрешение. И благословение. Она моя лучшая подруга. Я никогда не сделала бы что-то подобное у нее за спиной.

Такого Франческа не ожидала. На секунду ее лицо словно смялось, но она тут же вскинула подбородок. Однако Мег уже несло.

— Я не стану рассуждать о подробностях сексуальной жизни вашего сына, если только не считать того, что со мной он в полной безопасности. Я не питаю иллюзий относительно замужества, детей и вечного пребывания в Уайнете.

Франческа помрачнела.

— Еще бы! Вы из тех, кто живет одним мгновением. Не так ли?

— В чем-то — да. Не знаю. Сейчас что-то изменилось.

— Теду и без того пришлось немало вытерпеть. Не хватало еще, чтобы вы вторгались в его жизнь!

— Я заметила, что в этом городе куча людей имеют вполне ясное представление о том, что нужно и чего не нужно Теду.

— Я его мать. И знаю своего сына.

Это самый опасный отрезок пути… Не то чтобы до сих пор все шло гладко…

— Полагаю, что чужак, не имеющий предвзятого мнения, видит человека в несколько ином свете, чем те, которые давно его знали.

Мег подняла фото маленького Теда на фоне статуи Свободы.

— У Теда блестящий ум. Все это знают. И еще он хитер. Это тоже всем известно. У него чрезмерно развито чувство долга. Он ничего не может с этим поделать. Но это то, чего большинство людей, особенно влюбленные в него женщины, похоже, не замечают.

— Представления не имею, о чем вы говорите.

Она положила фото.

— Он не позволяет себе, подобно окружающим, вступать в романтические отношения. Он сводит баланс «про» и «контра» в некоем мысленном гроссбухе и действует соответственно итогу. Так было с Люси. Они уравновешивали друг друга в его гроссбухе.

Возмущенная Франческа вскочила:

— Хотите сказать, что Тед не любил Люси? Что он не может испытывать глубоких чувств?

— Он может испытывать глубокие чувства. Несправедливость. Преданность. Ответственность. Ваш сын — один из самых умнейших и высокоморальных людей, которых я когда-либо знала. Но в эмоциональных отношениях он абсолютно практичен. — Чем больше она говорила, тем тяжелее наваливалась на нее депрессия. — Именно этого женщины не понимают. Они хотят поразить его. Хотят, чтобы он потерял от них голову. Но этого не происходит. Решение Люси расстроило вас куда сильнее, чем Теда.

Франческа метнулась к ней:

— Вам просто нравится в это верить! Но вы жестоко ошибаетесь!

— Я не представляю для вас угрозы, миссис Бодин, — уже спокойнее объяснила Мег. — Не собираюсь разбить его сердце или завлечь в сети брака. Не собираюсь за него цепляться. Я вполне безопасный сейф, куда можно запрятать вашего сыночка до появления достойной женщины.

Это ранило ее куда сильнее, чем она предполагала, но Мег каким-то образом сумела беспечно пожать плечами.

— Я девушка вашей мечты. И хочу получить назад свою работу.

Франческа снова овладела собой.

— Но какое будущее вы можете видеть в низкооплачиваемой работе в загородном клубе маленького городка?

— Мне она нравится. Кто знает, что ждет впереди… верно?

Франческа подняла со стола блокнот.

— Я найду вам работу в Лос-Анджелесе, Нью-Йорке, Сан-Франциско. Где только пожелаете. Хорошую работу. Только скажите, чем хотите заняться.

— Спасибо, но я привыкла сама заботиться о себе.

Франческа отложила блокнот и нервно покрутила обручальное кольцо. Она была явно не в своей тарелке. Прошло несколько секунд.

— Почему вы сразу не пожаловались на меня Теду?

— Я, как правило, сама веду свои битвы.

Короткий момент нерешительности пролетел, и Франческа выпрямилась.

— Он достаточно вынес. Не хочу, чтобы его снова ранили.

— Поверьте, я не настолько ему дорога, чтобы это случилось.

Еще один болезненный укол.

— Я — его лекарство от разочарований. И также единственная, кроме Тори, с кем он может быть собой. Ему это полезно. Что же до меня… он приятное разнообразие после всех лузеров, с которыми я обычно связываюсь.