Жаждали…

– О-о-огонь! – новый приказ тевтонского мастера разнесся над крепостью. – Ле-е-ей!

– Огонь!

– Огонь!

– Огонь! – многоголосым эхом понеслось по замку.

Затем – предупредительное:

– Остереги-и-ись!

Суета, движение на стенах. Мелькающие факелы. Стрелки, шарахающиеся в стороны, освобождающие место.

И – полыхнули, осветив ночь, котлы, полные жидкого греческого огня. А, полыхнув – тут же опрокинулись, изливая пылающую смесь в широкие желоба. И по желобам – дальше, вниз, наружу. Через защитные решетки, под защитные шипы…

Огненные потоки расползлись по черным закопченным стенам, облизывая камень, сжигая все, что на камне. И снова упыри сыпались вниз. Горящими, вопящими комьями сыпались.

Целые водопады лавы обрушились на головы тех, кто не успел отступить, отшатнуться, отпрянуть. А успели немногие, ибо внизу, в тесноте и давке не было места и не было спасения для нечисти.

Под стенами разливалось и пылало. Под стенами ярилось пламя, растекались огненные лужи и целые озера с запрудами из мертвых тварей – дымящихся, горящих. Лежавших плотно, густо…

Путь огню ко рву, наполненному дровами, надежно перекрывала крутобокая насыпь. Но между валом и мощным крепостным фундаментом образовалось широкое русло, по которому пробивало и прожигало себе дорогу жидкое пламя, стремившееся охватить стены огненным кольцом.

В розливах и потеках греческого огня бились и орали темные твари, сгоравшие заживо. Занимались сброшенные ранее осиновые бревна. Потрескивали сучья, капельки расплавленного серебра стекали с кончиков железных гвоздей, раскалялись и шипели сами гвозди, перемазанные черной кровью.

Увы, пылающие, подобно гигантским светильникам, чаны быстро опустели. Горючей смеси вниз было излито слишком мало. А упыриной плоти на ее пути оказалось слишком много. Пламя не опоясало замок, а лишь часто запятнало яркими всполохами и дымным чадом стены и подножие крепости.

Однако меж горящими полосами на стенах и огненными лужами под стенами, оставались проходы. Там же, где проходов не было вовсе, кровопийцы прыгали по дымящимся трупам. И с трупов – на стены. И вновь – карабкались вверх.

А через заваленный убитыми частокол, а через забросанный дровами ров все подходила и подходила подмога. Перекрыть бы этот путь! Ведь можно же!

– Ров! – не выдержав, крикнул Всеволод. – Ров не загорелся!

– Вижу, – спокойно согласился Бернгард. – Не загорелся – и хорошо.

– Хо-ро-шо?! Его ж поджечь – самое время?

– Не время еще, – ответил тевтон. – Рано. Покуда нахтцереры внизу, а мы наверху – рано.

Всеволод зло сплюнул:

– А поздно не будет?

– Русич, быть может, ты и хороший воин, – сухо заметил тевтон, – но тебе не приходилось оборонять крепость от темного воинства ночи напролет.

– Напролет – не приходилось, – выцедил Всеволод сквозь зубы.

Но и в Сибиу-Германштадте, вообще-то, им тоже было жарковато.

– Тогда, будь любезен, позволь мне самому приказывать в своем замке.

Бернгард отвернулся от него.

Всеволод сжал покрепче рукояти мечей. А что еще остается делать? Ну да, только вот тискать оружие.

Магистр тем временем отдавал очередную команду:

– Сарацинский порошок! Зажигай! Кидай!

В сплошную массу кровопийц сверху полетели щетинившиеся серебрёными иглами глиняные шары с огоньками на коротких фитилях и железные гладкобокие сосуды, тоже покрытые тонким слоем белого металла, так нелюбимого нечистью.

Кнехты, стоявшие поблизости, метнули под ворота с полдесятка таких снарядов. И тут же опасливо отскочили от бойниц. Всеволод отпрянуть не успел. Сразу – нет. Успел увидеть и услышать вблизи то, что уже видел и слышал на расстоянии выстрела из порока. Вблизи это оказалось куда как более впечатляющим. А ведь ручные снаряды, набитые сарацинским зельем, были не в пример меньше катапультных ядер.

Внизу полыхнула вспышка. Внизу оглушительно грохнуло.

Раз.

Другой…

Словно небесный гром и огненные молнии били в основание внешней стены.

Третий. Четвертый…

Выше заборала взлетели искры, дым, мелкие кусочки рваного металла, большие куски драной упыриной плоти, брызги черной крови.

Пятый…

Разрывные снаряды с громовым порошком и серебром разносили в клочья тех, кто оказывался поблизости. И осыпали убийственным дождем осколков тех, кто находился дальше. И сшибали со стен тех, кто карабкался по каменной кладке вверх.

Однако вспышки-взрывы не смогли смести всех. Слишком много тварей толпилось внизу. Осколки попросту застревали в плотных рядах белесой плоти. Осколки нещадно косили кровопийц и все же были не в силах разбить и развалить прущую к замку живую волну.