Шрифт:
Дружинная стена, поставленная в несколько рядов, стояла крепко, незыблемо. Но – не там, где нужно, стояла. Основной натиск упыриного воинства приходился сейчас на соседние проходы. Внизу, этого не видно. Но сверху…
Всеволод заорал сверху – громко, зычно, во всю глотку, по-русски:
– Федор! Илья! Лука! Берите свои десятки! Подсобите тевтонам! Справа! Справа, я говорю, возле кузни! Туда! – Оба его меча указывали – куда. – Там вот-вот нечисть прорвется!
Услышали. Поняли. Расторопные и смышленые десятники мигом отвели бойцов куда сказано. И подмога подоспела вовремя. Меж белых рыцарских плащей и черных накидок кнехтов вклинились червленые вотолы и мятли [8] русских дружинников. Прогнувшийся, поредевший, трещавший и разламывавшийся уже тевтонский строй вновь окреп, начал выравниваться буквально на глазах.
8
Вотола и мятль – плащевидная верхняя одежда без рукавов. Изготовлялась из плотной ткани и могла носиться поверх доспехов.
А Всеволод продолжал сыпать командами.
– Иван! Золтан! Вы со своими – стойте на месте!
Пары десятков воинов должно хватить, чтобы оборонить занятые проходы. Благо, нечисть там уже изрядно пообломала зубы. И дохлых кровопийц там нынче больше чем живых. Живые же твари сейчас напирают правее – возле кузницы.
– Остальные – назад! – орал Всеволод. – Назад, говорю! К воротам отходите!
Около трех десятков бойцов недоуменно пятились к воротной арке.
– Почему твои воины отступают? – встревожился Бернгард.
– Потому что приказано. Все равно дружине в этой тесноте как следует не развернуться.
– Что ты задумал, русич?
Всеволод уперся испытующим взглядом в опущенное забрало магистра.
– Нужно отвлечь нечисть от западной стены.
– Как?
– Ударить с тыла. Пока горит ров.
– Ударить с тыла? – магистр поднял забрало и тоже внимательно осмотрел Всеволода. – Для этого ведь нужно выйти за стены.
– Что я и собираюсь сделать. Открой нам ворота, Бернгард.
– Вылазка?! Сейчас?! – казалось, магистр не верит своим ушам.
– Да – вылазка. Да – сейчас!
– Ты совсем обезумел, русич! Вы же погибните!
Всеволод нетерпеливо мотнул головой.
– Нет. Покуда горит ров – нет.
– Ты понимаешь, что через открытые ворота могут ворваться нахтцереры?
– Они уже ворвались. Без всяких ворот. И чем больше ты промедлишь сейчас, тем больше их перелезет через стену. Открывай, магистр! Пока огонь еще разделяет темных тварей. Пока с той стороны к ним не подошла подмога.
Бернгард глянул вниз. Сначала по одну сторону стены. Потом – по другую.
Снаружи, во рву, бушевало непроходимое, непролазное пламя. В замке – на каменных плитах щедро политых красным и черным, бушевала битва. Примкнувшие к тевтонам русичи чуть оттеснили упырей. Сверху нечисть обстреливали татарские лучники и орденские стрелки. Но к павшей стене из-под соседних пролетов уже подтягивались новые толпы упырей. И наверняка предсказать исход боя было затруднительно. А еще труднее – предугадать, как долго продлится этот бой…
А с противоположной стороны горящего рва доносилось многоголосое нетерпеливое завывание.
– Ну же, магистр! – поторопил Всеволод. – В чем дело?
– Подъемный мост! – хмуро сказал Бернгард. – Если мост опустить сейчас – он сгорит!
– Да не надо его опускать! Приспустить только чуть-чуть! Самую малость приоткрыть ворота. Чтоб человеку пролезть можно было, чтоб пешему выбраться, чтоб без коня…
– Хорошо, – Бернгард кивнул. – Но учти, русич, решетка за вашими спинами будет опущена. И я не стану поднимать ее, если нахтцереры попытаются ворваться в замок у вас на плечах. Хватит нам одной павшей стены.
– Открывай! – сказал Всеволод.
И с боевой площадки бросился в переходную галерею, с перехода – на лестницу, с лестницы – вниз, к ожидавшим дружинникам.
– Поднять решетки! – прогремел сверху голос Бернгарда.
И через пару мгновений…
– Поднять, кому говорю, адово отродье!
Ошарашенные неожиданным приказом тевтоны не сразу сообразили, что от них требуется. А может – не поверили услышанному. Сразу – не поверили. Открывать врата ночью, во время штурма здесь, видимо, не привыкли. Но рыцарь-монах в звании орденского магистра уже ругался как тать с большого тракта. И тевтонские братья засуетилась.
Заскрипел один ворот, другой… Лязгнули цепи.
Первая – внутренняя решетка поползла вверх. За ней из проема меж каменными плитами вырвала массивные серебрёные наконечники решетка наружная.
Вот только открывшееся пространство впереди густо утыкано острыми штырями в палец длиной. Крепкая сталь с серебром непроходимой щетиной торчит из камня. Днем-то она была спрятана, а вот ночью…
– Убрать шипы! – выкрикнул Бернгард.
Где-то в недрах надвратной башни лязгнул невидимый механизм – и все колючки в одно мгновение утоплены в пазах между камнями. Что ж, теперь можно входить в арку. Правда, осторожно: из кладки в стенах и в округлом своде арки тоже торчат посеребренные острия. И эти – посажены намертво, эти не убираются движением рычага.