Шрифт:
– Придут, – тихо и обреченно сказала дочь. – Они уже идут. Сюда идут, мама.
Все так и было. Факельный ручей, добравшись до основания замковой горы, не пополз вверх – к башням и стенам. Обогнув скалы, вереница людей с огнями двинулась дальше – по ущелью.
К Мертвому озеру.
К ним.
Глава 47
– Кто-то, видать, рассказал обо мне, дочурка, – невесело усмехнулась мать. – Кто-то очень хотел спастись от костра и выложил тевтонам: мол, была с нами на шабаше такая-рассякая Величка. Была, да сплыла. Сбежала. А Бернгард-то, видать, – не глупец. Смекнул, куда могла уйти хитрая ведьма, не попавшая в огонь. Куда вообще возможно было уйти от его облавы. И вот проверяет рассказанное…
– Думаешь, ему рассказали только о тебе? – удивленно подняла брови Эржебетт. – Не о нас?
– Обо мне, обо мне – не сомневайся, – уверенно ответила мать. – Ты еще мала для ведьмачества. Тебя среди прочих юных дев на шабаше и разглядеть-то толком никто из наших не успел. И не пытался особо. На таких соплячек (ласково, любяще, совсем не обидно те «соплячки» прозвучали) до первого посвящения и не смотрит никто. Вы ж в стороне, на отшибе, за колдовской поляной должны хорониться, покуда не позовут. А я вот – другое дело. Величка в этих краях известная ведьма. Заметная… Величку здесь знают многие. Меня Бернгард ищет, как пить дать. За мной он идет.
Глаза Велички смотрели на далекие факелы с недобрым прищуром.
– Интересно, кто ж-таки проговорился тевтонам? Что за гадюка такая? Знают ведь, что милости от саксов ждать глупо. Рассказывай – не рассказывай – все одно не пощадят. Хотя… – Она немного помедлила, размышляя, – хотя вовсе не обязательно, что кто-то меня выдал. Думаю, Бернгард и без того обо мне наслышан. У саксонского магистра много ушей в округе. Слышать-то обо мне слышал, а на костре своем не увидел. Теперь не успокоится…
– Спрячемся в пещерах? – сглотнув слюну, сделавшуюся вдруг густой и вязкой, предложила Эржебетт. – Здесь должны быть пещеры.
– Они нас не спасут, дочурка. Пещер-то вокруг озера немного, и все они наверняка хорошо известны тевтонам. К утру саксы обыщут каждую щель в скалах, проверят каждый ход.
– Выходит… нас… на костер?.. – кусая губы, тихонько спросила дочь.
Однажды ей довелось видеть смерть колдуна, схваченного тевтонами. И слышать жуткие вопли сгорающего заживо человека. Она тогда смотрела издали, из укрытия. Но ветер дул в ее сторону, и даже там ощущался запах. Увидеть такую казнь снова и вблизи Эржебетт не хотелось. А уж самой оказаться на поленнице дров и вязанках хвороста – подавно…
– На костер? Да? Нас?
– Ну, уж нет, милая, этого я не допущу, – спокойно ответила ведьма. – Тебя я им не отдам.
– Отсюда некуда бежать, мама, – Эржебетт безнадежным взглядом окинула отвесные скалы с обледеневшими вершинами, белеющими в ночи. Непреодолимая стена окружала безжизненное плато и Мертвое озеро. – Ты же не сможешь оборотиться летучей мышью или ночной птицей?
– Нет, дочка, этого я не смогу. В такие сказки верят только глупые селяне.
– Выходит, никакого пути нет? Кроме как к ним.
А они – там, в ущелье, с факелами в руках – приближались. Быстро. Наверное, теперь они ехали верхами.
– Ошибаешься, дочь. Отсюда есть путь…
Сузившиеся глаза ведьмы смотрели сейчас в мертвые воды озера. Густая темная муть иного запорубежного обиталища тогда еще не поглотила озерные глубины, но ночью, при скупом свете луны и звезд, любой водоем кажется непроглядно черным. Так и здесь, так и сейчас. Казалось…
– Жаль, нет ножа, – глухо пробормотала Величка. – Впрочем, не важно. Можно и без ножа.
Ведьма-мать вдруг словно обезумела. Упала на колени, на камни. Поползла по берегу. Кругами. А руки – уже живут своей жизнью, обшаривая, ощупывая пространство вокруг, под ногами. Эржебетт наблюдала. Молча со страхом и благоговением. Эржебетт знала: когда мать ТАКАЯ, ей лучше не мешать.
ТАКАЯ Величка что-то сосредоточенно искала в каменистых россыпях. Да камни же и искала! Зачем-то. Для чего-то. Находила, выхватывала из общих куч, поднимала, осматривала. И – отбрасывала один булыжник за другим. Раздраженно отшвыривала прочь.
В сердцах.
В воду.
В Мертвое озеро.
Бул-тых! Был-тых! Бул-тых!
Только брызги летели, только разбегались круги по темной, черной воде. И колыхалась на водной глади потревоженная лунная дорожка.
То, что хватали ведьмины пальцы, ведьме не подходило.
Потом она все же нашла, что искала. Потом – подошло.
Величка подняла камень – небольшой, неказистый щербатый обломок. Поднялась сама…
А после – сильный удар. Камнем о другой камень. О большой валун.