– Будешь говорить, ведьма? – сапог Бернгарда ударил под ребро Величке.

Оханье. И – новый смешок в ответ.

– Вообще-то я не вижу никакого прохода, мастер Бернгард, – Томас вертел головой, осматривая озеро. По тону его голоса было ясно: кастелян очень хотел успокоить себя. – Вода-то вроде бы нигде не расступилась.

– Вода – это всего лишь вода, брат Томас, – задумчиво произнес Бернгард. – Сильная ведьма может сомкнуть воду и до поры до времени скрыть под ней брешь между мирами. Но если брешь есть, рано или поздно Проклятый проход сам раздвинет озерные воды. И скорее, рано, чем поздно. В одну из ближайших ночей скорее.

– Мастер Бернгард! – Томас нервничал. Даже в молочном свете луны видно было, какое у кастеляна бледное лицо. – Если у ведьмы получилось…

– Надеюсь, что все-таки нет, – тевтонский магистр отвечал хмуро и сдержанно. – Если бы у нее получилось, она бы не лежала здесь. Она бы искала спасения там… Уползла бы. Покуда были силы.

– Но она могла знать, что ждет ее там…

– Она не могла не знать, что ждет ее здесь. В темном обиталище у нее был бы хоть какой-то шанс. Нет, брат Томас, скорее всего, тут имеет место обычное отчаяние. И желание любой ценой избежать костра.

– Грех самоубийства? – спросил Томас.

Бернгард утвердительно кивнул:

– В придачу ко всем прочим ее грехам. Кроме того, перед смертью ведьма, возможно, хотела нас попугать. Напоследок. Внести в наши души сумятицу и неуверенность.

– А если тут что-то большее, мастер? Если это расчетливая месть? Если она задумала покончить с собой, но прежде – взломать своей кровью границу. Чтобы мы – тоже. Все… Потом… Чтобы нас… темные твари…

– Сомнительно, – скептически покачал головой Бернгард. – Зачем открывать проход и подыхать, если можно открыть проход и уйти. Попытаться хотя бы. А она осталась. На берегу осталась. Впрочем, гадать сейчас об истинных замыслах ведьмы – глупо. Не стоит тратить на это драгоценное время.

Чуть отведя в сторону факел, Бернгард всматривался в озерные воды. Едва ли он что-то различал сейчас под темной холодной толщей. На дне не горели огни. Не светила луна. И даже кровавый багрянец порушенной границы давно погас. А черно-зеленая муть смешавшихся воедино воды и тумана разных миров была еще слишком глубоко – у самого дня. Слишком мало ее еще накопилось.

Зато Эржебетт прекрасно видела лицо тевтонского магистра, освещенное ярким факелом. Видела. Ненавидела. Запоминала. И боялась. Жутко боялась. Мастера Бернгарда всегда ненавидели и боялись те, кто так или иначе был связан с ведовством, колдовством и магией.

Величка затихала. Смешки умирающей ведьмы были похожи на редкие прерывистые всхлипы.

– Велите допросить ведьму с пристрастием, мастер Бернгард? – вновь заговорил Томас. Не зная в точности, что произошло на Мертвом озере, кастелян, похоже, чувствовал себя весьма неуютно. – Под пытками она скажет все.

– Не скажет, – Бернгард даже не взглянул на Величку. Бернгард по-прежнему не отводил глаз от воды. – Да и нечего тут уже пытать. Мы опоздали. Слышишь ее смех? Это – уже предсмертное безумие. Ведьма подыхает. Она почти обескровлена.

– Но еще жива.

– Это ничего не значит. Ты же знаешь, брат Томас, ведьмы умирают тяжело и мучительно. Смерть приходит к ним неохотно.

– Но все-таки, мастер! – Да, кастелян взволновался не на шутку. – Смогла ли она?! Удалось ли ей?! Как вы считаете, ее кровь… она способна?

Ответ прозвучал не сразу.

– Я не должен считать так или иначе. Я должен знать это наверняка, брат Томас. И я должен быть уверенным в том, что Проклятый проход по-прежнему надежно заперт.

– Но, мастер Бернгард… обрести такую уверенность…

– Можно! – твердо сказал магистр. – Покуда кровь льется в воду – можно.

Он склонился к распластанному телу. Величка больше не смеялась. Не шевелилась. И – почти не дышала. Бернгард отдал факел Томасу, схватил ведьму одной рукой за ворот платья, другой – за пояс, поднял рывком, швырнул на плоский валун, выступающий над озером. Бессильный, обескровленный полутруп был подобен соломенной кукле. Полутруп покорно упал, куда бросили. Лег, как положили.

Туловище Велички осталось на берегу. Голова свесилась над водой. Длинные волосы опали, осыпались, расплылись по лунной дорожке.

– Что вы намерены делать, мастер Бернгард? – Томас удивлено взирал то на магистра, то на ведьму.

– Казнить!

– Ее? Здесь?!

– И здесь, и сейчас…

– Как обычно казнить? – все еще недоумевая, осведомился кастелян. – Без пролития крови? Сжечь?

Томас растерянно огляделся в поисках несуществующих дров. На безжизненном плато не произрастало ни деревца. А ведь человеческое тело само по себе не горит.

– Не как обычно, – хмыкнул Бернгард. – Без разведения огня. С пролитием крови.