— Гаврила, будь любезен, проводи ореол святости до опочивальни, — попросил он новгородца по-русски.

И добавил на немецком:

— Синьора, прошу меня простить, но мне еще следует обсудить некоторые деловые вопросы с вашим мужем.

— Деловые? — разочарованно протянула Дездемона.

Глаза венецианки потускнели. «И ты тоже, Брут?» — говорили карие глаза.

Брюнетка печально вздохнула. Рассеянно кивнула на прощание. Вышла. Гаврила, неуклюже переваливаясь и глуповато улыбаясь, последовал за ней. Кто знает, может, у этих двоих что-нибудь и получится.

Муженек Дездемоны умиленно смотрел им вслед. Любовался отстраненно и восхищенно — как художник своим лучшим шедевром.

Едва закрылась дверь, Джузеппе повернулся к Бурцеву. Самодовольно прицокнул языком:

— Вы заметили, синьор Базилио, какие у нее волосы? Бесподобные волосы! Прекрасные волосы!

— Угу, — угрюмо согласился Бурцев. Он вяло дожевывал последний кусочек самодельной пиццы. Волосы Дездемоны, в самом деле, были хороши.

— Это от мочи, — гордо объявил Джузеппе.

Бурцев поперхнулся:

— От чег-о-о?

— Львиная моча! — пояснил купец. — Дездемона моет ею голову.

Ох, ничего ж себе! Так вот в чем заключается секрет блестящих шелковистых локонов милой брюнеточки! Шампуньчик, однако! Кто бы мог подумать?! Бурцев искренне порадовался, что не пошел в спальню красавицы. Как-то не очень теперь хотелось запускать нос в роскошную черную гриву Дездемоны.

— А вы знаете, синьор Базилио, как трудно сейчас достать настоящую львиную мочу? Знаете, сколько она стоит?

Бурцев не знал, да, собственно, и не желал знать. Его не интересовало даже, как этот торгаш отличает настоящую львиную урину от какой-нибудь левой подделки. Бр-р-р! Ну то есть совершенно не интересовало. Недожеванный кусок пиццы Бурцев выплюнул — пока не стошнило на фиг. Ну и разговорчики за столом! Ну, блин, и городок помешанных! Кругом львы с крылышками, а местные красавицы даже волосы моют львиной мочой... Уринотерапия, мля!

— А зеркало? — продолжал Джузеппе. — Вы видели зеркало в спальне Дездемоны? Не абы какое — стеклянное зеркало. Это ж целое состояние! За такое во Франции дают шестьдесят восемь тысяч ливров! Громадная сумма!

О том, что зеркало — подарок Бенвенутто, Джузеппе почему-то решил не упоминать.

— А платья?! — все распалялся купец. — Вы знаете, сколько у Дездемоны платьев, синьор Базилио? Уйма! Вороха платьев. Я ни в чем, совершенно ни в чем не отказываю своей обожаемой.

Интересно, к чему клонит Джузеппе-благодетель?

Вскоре выяснилось к чему.

— Видите ли, синьор Базилио, содержать жену в наше время очень накладно, — осторожно закинул удочку купец. — А жену, овеянную к тому же ореолом святости, — накладно втройне. Но я искренне желаю выполнить любой ее каприз. Только для этого...

Выразительное молчание, угодливая улыбочка, маленькие глазки, превратившиеся в хитрые щелочки поуже Сыма Цзяновых...

— ...Для этого потребуются новые расходы. А где бедному купцу взять столько денег на зеркала и наряды?

— И на львиную мочу, — машинально вставил Бурцев.

Причитания Джузеппе начинали его забавлять.

— И на нее тоже! Как без нее-то!

— Ну, и чего же ты хочешь, дружок?

— Я не смею ничего хотеть или просить, синьор Базилио. Я всего лишь скромный грешный купец, едва сводящий концы с концами...

Бурцев хмыкнул: ну, это уж вранье чистой воды. Немало народу с радостью согласилось бы «сводить концы с концами» в этаком-то особнячке.

— ...Я недостойный жалкий человечишко, — продолжал канючить Джузеппе, не сводя поросячьих глазок с «сарацинского мешочка» Бурцева, — но, может быть, синьоры Хранители... Может быть, милостивые синьоры выделят от своих щедрот ма-а-аленькую сумму, дабы Дездемона жила в достатке и дабы сияние ореола святости впредь не затмевали материальные затруднения бедного купца.

О-пс! А купчина-то осмелел, а купчина-то вконец нюх потерял! Джузеппе дрожал и трясся, однако не мог ничего поделать со своей алчной натурой. Венецианец пытался содрать деньгу даже со страшных и ужасных Хранителей Гроба. Боялся их безумно, до смерти, но пытался. Проныра! При любом раскладе выгоды не упустит. И снова красавица жена у него на первом плане — как самый выгодный товар на витрине!

— Слышь, Джузеппе, ты случайно не с Джудекки сбежал, а?

Купец отпрянул. Печальная участь обитателей венецианского «Еврей-города» была ему хорошо известна.