Шрифт:
Алексич больше не скромничал и ничуть не стеснялся молчаливых слуг Джузеппе. Дездемона — и подавно. «Ореол святости» пристроилась на коленях новгородца. Утренний ветерок трепал роскошные черные волосы, омытые — бр-р-р! — львиной мочой. А их миловидная обладательница часто, заливисто смеялась. Гаврила тоже оглушительно взгогатывал. Эти двое неплохо спелись за ночь. Бурцев был рад за товарища, вот только мысли об Аделаиде омрачали эту радость. Ему-то на колени сейчас сажать было некого!
Джузеппе никак не реагировал на подозрительное веселье собственной жены. Сам, будучи в возбужденно-приподнятом настроении, он радостно поторапливал слуг. Те, наконец, опустили весла в воду.
Лодки отчалили...
К глубокому удовлетворению Бурцева в день церемонии обручения с морем на венецианских улочках было многолюдно. А каналы буквально кишели пестрыми гондолами. Праздник... И даже унылолицым тевтонским братьям, даже грозным Хранителям Гроба его не испортить.
Гондольеры Джузеппе виртуозно провели лодки по узким проливчикам, ловко протиснулись среди множества таких же легких суденышек с беззаботными пассажирами. Потом в лицо дохнуло свежестью, прохладой и близким морем.
— Большой Канал! — торжественно объявил Джузеппе. — По его водам мы доберемся до самого центра Венеции. К ее вратам — к порту...
Туда, впрочем, стремились не только они. У Бурцева сложилось впечатление, будто все население Венецианской республики спешит сегодня поглазеть на торжества по случаю венчания Венеции с Адриатикой. Ладно, то, что они сейчас не выделяются из общей массы, — это даже хорошо. Бурцев, пользуясь случаем, наслаждался видами средневековой Венеции. Все равно ведь ничего другого не оставалось.
При дневном свете город выглядел иначе, не то что ночью. А может, облик его просто изменялся по мере приближения к центру. С обоих сторон Большого Канала высились дворцы местной знати и просторные дома богатеев-нуворишей вроде Джузеппе. И вновь в глаза бросалось безумное количество крылатых львов. Бурцев смотрел... Мысли текли столь же неторопливо, как вода за бортом.
Тринадцатый век — суровое время. Естественные водные преграды и частая сеть каналов не гарантировали венецианцам безопасной жизни, а потому приличный участок города опоясывали крепостные стены, нужда в которых отпадет еще не скоро.
Однако защищать приходилось не только сушу. Большой Канал — тоже. Эта некогда главная артерия Венеции рассекала город надвое гигантской — почти в четыре километра — синусоидой. Глубина, если верить словоохотливому Джузеппе, здесь достигала пяти-шести метров, расстояние между берегами — от тридцати до семидесяти метров. В общем, вполне достаточно для прохода вражеских кораблей.
Чтобы не пропустить в город с моря незваных гостей — пиратов, а также заклятых врагов и извечных соперников республики — генуэзцев, венецианцы с заходом солнца перегораживали канал цепями. Сейчас над водой виднелись лишь их концы — ржавые массивные звенья, свисавшие с огромных береговых воротов. Сами цепи лежали где-то на илистом дне.
Кроме оборонительных цепей берега Большого Канала соединял единственный пока мост Риальто — хлипкое деревянное сооружение, годное, однако, для прохода пешеходов, проезда всадников и груженых телег. М-да, а выглядел-то этот Риальто тринадцатого столетия поскромнее новгородского моста через Волхов.
— Посмотрите сюда! Палаццо Фарсетти! Дворец, воздвигнутый великим дожем Энрико Дандоло, который с помощью крестоносцев взял Константинополь! [60] — Джузеппе, желая угодить спутникам, вел себя как услужливый гид. — А вон там — Палаццо Лоредан! А вот и жемчужина Венеции — главная площадь города пьяцце де Сан-Марко с базиликой, также носящей имя Святого Марка. Эта золотая базилика [61] — поистине гордость республики! Пизанцы со своей церквушкой могут теперь кусать свои вонючие локти! [62]
60
Сохранившаяся до наших дней памятная надпись гласит буквально следующее: «Энрико Дандоло, покоритель Византии, повелел воздвигнуть этот дворец в 1203 году».
61
«Золотой базиликой» или «Золотой жемчужиной» собор Сан-Марко называли из-за огромного количества золота, ушедшего на отделку здания.
62
По одной из версий, венецианская базилика Святого Марка возводилась в пику Пизе, которая тоже затеяла собственную грандиозную стройку — огромный мраморный собор.
Базилику начали строить почти двести лет назад — еще при славном доже Доменико Контарини, а украшать ее продолжают и поныне [63] .
«Поразительный долгострой!» — изумился Бурцев. Впрочем, оно того стоило! Собор Святого Марка — даже неоконченный и облепленный лесами — впечатлял. Грандиозный комплекс из нескольких зданий, расположенных крестообразно, словно парил над водой. В центре и по краям равностороннего креста-базилики возвышались купола. Входы — как понял Бурцев из восторженных объяснений купца, их в базилике ровно пять — украшали бесчисленные мраморные колонны, арки и порталы. Часть фасада еще влажно поблескивала свежей лепниной и пестрыми мозаичными картинами.
63
Начало строительства собора Сан-Марко — 1063 г. В 1071 г. большая часть базилики была построена, а в 1094 г. состоялось освящение собора. Однако работы по внутренней и внешней отделке храма продолжались до XV в. включительно. В результате этот уникальный памятник архитектуры представляет собой сплав разновременных элементов романского, византийского, готического и восточного стилей.
— Посмотрите налево, синьоры! Видите, вон там... Новая мозаика. Мастера только-только закончили работу.
Бурцев пригляделся. Рассмотреть хоть что-либо в слепящем утреннем солнце оказалось мудрено, но Джузеппе это обстоятельство ничуть не смущало. Размахивая от восторга руками, он говорил и говорил без умолку:
— Сюжет посвящен внесению мощей святого Марка в базилику. Вы ведь слышали о подвиге двух отважных венецианских купцов Рустико да Торчелло и Буоно да Маламокко? Они выкрали в Александрии нетленные мощи святого Марка и тайком вывезли их из Египта под свиными тушами, рыться в которых мусульмане побрезговали [64] .
64
Согласно некоторым историческим данным, это произошло в 828-829 гг.