— Нет-нет-нет-нет! — Джузеппе часто и испуганно крестился. — Как вы могли подумать такое, синьор Базилио. Я добрый католик, а не какой-нибудь презренный жид! А то, что болтаю глупости, так это по скудоумию только. Вы уж не серчайте, синьор Базилио, вы уж пощадите несчастного купца!

Толстяк перестал выклянчивать пособие на содержание жены, грохнулся на колени, попытался облобызать руку гостя.

— Сядь и не гневи понапрасну меня и мой «шумный палец»!

Купец мигом вскочил, взгромоздился обратно на стул. Зубы Джузеппе выбивали нескончаемую дробь.

— Запомни, Джузеппе, — наставительно произнес Бурцев. — Ореол святости — на то и ореол святости, чтоб жить по соседству с ним в вечном аскетизме и покаянии. И отдавать все, что имеешь, не прося ничего взамен.

— Так я ж и отдаю, — плаксиво заметил купец. — И давно уже живу в полнейшем аскетизме.

Бурцев окинул взглядом необъятную тушу «аскета», покачал головой.

— Ладно. У меня к тебе сейчас другое дело, Джузеппе...

Он бухнул на стол кошель кондотьера, развязал мешочек. В кожаных складках блеснули желтые кругляки. Золото... Купец кушал его глазами. Глотал, не разжевывая.

— Я заплачу тебе и заплачу хорошо, но не за ореол святости, — сказал Бурцев. — Мы уже начинали разговор о корабле, помнишь?

Джузеппе с трудом кивнул. Сглотнул. Золото гипнотизировало беднягу.

— Так вот, мне надо поскорее попасть в Святую Землю. А еще нужны оружие и доспехи — кольчуги там всякие, шлемы, щиты, мечи... В общем, все, что рыцарю потребно. Точнее, рыцарям. Со мной поедет несколько человек.

— Зачем мечи и щиты обладателю грома смерти? — Купец по-прежнему смотрел не на собеседника.

— А вот чтоб были! — потерял терпение Бурцев. — Тебя это не касается, Джузеппе.

Венецианец, наконец, отвел взгляд от монет:

— Да-да, конечно, разумеется, я глупый, я скудоумный, мне неведом промысел синьоров Хранителей. Скольких рыцарей требуется вооружить?

— Восьмерых... Нет, девятерых...

Это если считать Джеймса...

— Нет, десятерых.

Пусть уж будет запас и на Ядвигу тоже.

— Хорошо. Только это будет стоить...

— Назови свою цену, купец.

— Ну, если в денариях... — Джузеппе углубился в расчеты и стал похож на заправского бухгалтера с солидным стажем. — Хороший меч, к примеру — никак не меньше пятидесяти, кинжал — двадцать, шлем — тридцать, арбалетный болт — один денарий. Можно взять один полный хауберг, а можно за ту же цену — пять кольчужных капюшонов и еще кое-чего в довесок. А можно — две легких панцерии...

Незаметно для самого себя Джузеппе перешел на родной итальянский.

— Куаттро... дьечи... вентидуэ... чинкуанта... сэттанта... чентовентичичинкуэ... [59] — бубнил он под нос, словно магическое заклинание, которое непременно обеспечит успех выгодной сделки. Бубнил и загибал пальцы. И снова бубнил, и снова загибал...

Числа росли, бормотание становилось совсем уж невнятным. Наконец, Джузеппе вытер пот со лба, вздохнул, объявил:

— По две — две с половиной тысячи серебряных турских денье вам придется потратить за снаряжение одного человека. Но если у вас есть какие-то особые пожелания...

Н-да! Вот тебе и чентовентичичинкуэ! Не Джузеппе, а калькулятор ходячий! Надул, небось, акула, блин, незародившегося капитализма...

— Две с половиной тысячи серебряных денье, говоришь?

Вообще-то Бурцев понятия не имел, что это за сумма такая, а потому на всякий случай состроил грозную рожу и сделал многозначительную паузу...

— Это если с лошадью... — поспешно добавил купец. — Вы ведь возьмете с собой на корабль лошадей? В Святой Земле хорошие кони стоят дороже. Да и найти их там будет непросто. Еще плата за перевозку...

— Этого на все хватит? — Бурцев кивнул на пухлый «сарацинский мешочек». Там все-таки не серебро — золото...

Судя по горящим глазам и трясущимся рукам Джузеппе, «этого» хватало с лихвой.

— Подходящий корабль найдем в порту, синьор Базилио. А неподалеку можно купить хороших лошадей. Только за оружием придется сплавать на Изолу — в гетто.

— Зачем нам в гетто? — насторожился Бурцев.

— Так там же оружейные мастерские. В гетто всегда выгоднее покупать доспехи и оружие.

Ах да, конечно... Бурцев вспомнил, что гетто тринадцатого столетия пока еще не имеет ничего общего с гетто более поздних времен.

— Мы можем отправиться на Изолу в любое время, — сообщил Джузеппе. — Вы выберете, что нужно. Я буду торговаться.

Ответить Бурцев не успел.

Визг Дездемоны, грохот, звон и утробный стон Гаврилы раздались почти одновременно. Бурцев бросился на помощь. Джузеппе бросился к кошелю.