– Чтоб эта проклятая ирландская башка слетела с плеч! – вставил другой охранник.

– А то! Посмотрим, как он сам выкопает себе могилу.

Яго и Пиппа обменялись встревоженными взглядами. Затем оба устремились в длинное красивое здание.

Каменные стены и каменные своды главной галереи, казалось, тянулись бесконечно, многократно повторяя эхо их шагов, словно раскаты далекого грома. В конце галереи им отворили дверь в приемную.

Пиппа вошла вместе с Яго. Он провел ее вдоль стены приемной, где оказалось не так людно. Они прошли в залитый светом конец зала, где возвышался помост с таким высоким балдахином, что скорее походил на палатку.

– Куда мы идем? – поинтересовалась Пиппа.

– Уже пришли.

Яго выступил в центр галереи, низко поклонился и еще раз объявил о прибытии лорда Кастелросса.

Затем он подошел к Пиппе и они вернулись обратно, туда, откуда пришли.

– Тебе хорошо видно?

Девушка выглянула из-за мощной каменной колонны и почувствовала, что не в силах пошевелиться, словно рука самого Господа Бога пригвоздила ее к этому месту.

Она впервые в жизни видела королеву Елизавету, и ее охватил благоговейный ужас. «Вот оно, – подумала она, – само воплощение величия. Качество куда более редкое и значительное, чем красота, благородная грация или живой ум».

Елизавета восседала на троне под балдахином, огромном резном стуле. За ее спиной на стене были рядами развешаны щиты.

Все в ее одеянии было продумано до малейших деталей. Пиппе она показалась совсем крохотной, больше напоминавшей Дюймовочку, окруженную прекрасными цветочными лепестками.

Накрахмаленный белый воротник обрамлял лицо, нити жемчуга и драгоценных камней украшали ее высокую прическу из рыжеватых волос. С того места, где стояла Пиппа, лицо королевы больше походило на белую маску, в прорезях которой светились изворотливым умом черные глаза.

Как завороженная Пиппа отделилась от колонны и стала протискиваться поближе к трону. Яго что-то прошипел ей, но она его не послушала. Она нашла местечко в тени, откуда ей были хорошо видны профиль королевы и проход к трону.

Глухие удары барабанов и переливы волынок донеслись из приемной. Суровая поступь ни разу не сбившихся марширующих ног.

Черные глаза Елизаветы вспыхнули.

– Роби, что бы это значило? – Королева наклонилась к человеку, стоявшему подле трона.

– Граф Лестерский, – прошептал подошедший к ней Яго. – Лорд-канцлер ее величества.

– Знаю. Это он пытался меня арестовать в тот день, когда я встретила Айдана.

Эссекс, заносчивый лорд, который не понравился ей еще на маскараде в доме Дархеймов, стал что-то нашептывать королеве. Перо его нелепой бархатной шляпы задело королевскую щеку.

– С глаз моих, – резко бросила королева. – Я еще не простила вас за то, что вы обставили всех в пантомиме.

Зардевшись, Эссекс отступил на безопасное расстояние.

Отворились тяжелые двери. Даже у Пиппы, внутренне готовой к спектаклю, от неожиданности перехватило дыхание. Ничего не ожидавшие придворные застыли, вытаращив глаза.

В зал вошли вооруженные ирландские пехотинцы, внушавшие страх уже одним своим видом. Эти бородатые воины были одеты в традиционные волчьи шкуры, и каждый из них шел при полном вооружении. У Пиппы закралось сомнение, что королевские покои вряд ли когда-нибудь видели столько палашей и топоров, булав и пик с дубинами.

Королевская стража обнажила шпаги, но на фоне ирландцев местные воины смотрелись потешными солдатиками, одетыми скорее для представления, чем для битвы.

Звуки волынки нарастали, наполняя каждый уголок помещения, и вдруг резко наступила тишина.

Ирландцы выстроились в две длинные шеренги, своим числом затмив охрану дворца.

Затем в арочном проеме появился огромный, сложенный как античный бог Айдан.

Черная грива на его голове отливала синевой при каждом его движении, прядь волос с украшениями вызывающе ярко выделялась на фоне этой гривы. Пиппа еще никогда не видела на лице О'Донахью такого высокомерия. Широкий лоб и умные глаза, высокие скулы и квадратная челюсть. Чувственные губы и огненный взгляд. Он просто излучал значимость и величие.

Он был О'Донахью Map.

Никто из тех, кто видел ирландского вождя сегодня, не сможет забыть этот день. Никто из них не сможет забыть этого человека. Даже королева Англии.

Айдан задержался в проеме арки, чтобы все увидели и запомнили его. Затем он большими шагами вошел в зал, прошел мимо застывших в оцепенении придворных и своего ирландского эскорта, прямо к основанию трона.

К чести королевы, она не произнесла ни единого звука, в отличие от ее придворных дам, которые сгрудились у трона недалеко от Пиппы. Среди них прокатилась волна вздохов, приглушенного шепота, шелеста вееров. Елизавета выпрямилась и невозмутимо ждала. Только брови на белом как мрамор лице чуть приподнялись.