– И что же это, ваше величество? – спросил Айдан.

– Мы бы хотели услышать от вас хотя бы один довод, почему мы не должны заковать вас в кандалы?

И тут Айдан О'Донахью сделал немыслимое! Он откинул голову и расхохотался, с той самой мрачной веселостью, как в день, когда Пиппа впервые встретила его. В нарушение всех приличий громовое эхо раскатилось по залу.

Глаза королевы заблестели еще ярче. Граф Лестерский наклонился и что-то просительно прошептал ей с мольбой, но она отмахнулась от него.

Наконец смех Айдана стих.

– Ваше величество, я отвечу на ваш вопрос. – Он показал рукой в сторону ирландских солдат. – Стоит вам скосить одну травинку, как на ее месте вырастают две. В Ирландии полно мужчин куда менее склонных к сотрудничеству с вами, чем я. Стоит вам только убрать меня, как кто-то из них не преминет сразу же занять мое место.

Наступила столь звенящая тишина, что Пиппа втянула голову в плечи, невольно приготовившись к бегству, ожидая, когда напряжение неминуемо прорвется. Айдан был обречен. Она читала его судьбу в глазах королевы, в мрачном перешептывании придворных, в озлобленных лицах стражников.

Неожиданно ее словно молнией озарило. Она рванулась вперед, пробиваясь сквозь ряды придворных и тяжелой ирландской пехоты.

– Дорогу, – кричала она, подражая интонациям мажордома, – дорогу!

Это было так неожиданно, что никто ей не препятствовал. Оказавшись между Алданом и королевой, она упала к подножию трона.

– Ваше величество, мне приходится настаивать, чтобы вы отпустили этого человека. Он кое-что обещал мне, но до сих пор не сдержал слова.

Пиппа предусмотрительно отступила назад так, чтобы сзади у нее оказался Макхарли, один из командиров войска Айдана.

– Видит Бог, – запричитала она, прижимая руки к щекам и бросаясь обратно, чтобы взглянуть на него. – Это же баран в волчьей шкуре.

Со стороны дам донеслось нервное хихиканье, приправленное мужскими шуточками из группы приближенных подле трона.

Она дернула Макхарли за мех.

– Да, я предпочитаю мужчин в мехах, – провозгласила она и уставилась, не моргая, на фатовскую шляпу заносчивого лорда Эссекса, который не понравился ей еще на маскараде в доме Дархей-мов. – Все-таки лучше, чем те, из кого торчат птичьи перья.

– Как вы смеете! – Эссекс покраснел от гнева. – Я вам сейчас покажу!

Пиппа бочком протиснулась к нему, уже вертела у него под носом его же собственным кошельком.

– Ах, сударь, вы это хотели показать? – дразнила она его. – Что это, милорд, отчего вы так покраснели? Клок волос вашей любовницы?

Остальные придворные грубо захохотали.

– Что все это означает?! – Возглас Елизаветы мгновенно оборвал их смех.

Пиппа повернулась лицом к королеве, вглядываясь в ее белое непроницаемое лицо и черные глаза, мечущие молнии.

– Ваше величество, я всего лишь ваша смиренная подданная, бродячая актриса на содержании у лорда Кастелросса. Если вы заточите его в кандалы, я останусь без работы. – Она подмигнула королеве. – Уверена, вы знаете, какая опасность заключена в праздности женщины. Ведь меня начнут посещать умные мысли. И что тогда придется делать мужчинам?

У Елизаветы чуть заметно дрогнули губы. В какой-то момент Пиппа понадеялась, что смогла рассмешить королеву.

– Я беру на себя труд не предаваться праздным мыслям, – сказала она.

Пиппа рассмеялась, но никто в зале ее не поддержал.

– Охрана! Вышвырните ее сейчас же! – приказал граф Лестерский.

Два гвардейца подошли к девушке.

– Стойте! – крикнула королева. Все замерли. Она переводила взгляд с Айдана на Пиппу и обратно. – Милорд Кастелросс, – начала она.

– Слушаю, ваше величество.

– Убирайтесь с глаз моих и прихватите с собой эту… эту актрису. Вернетесь завтра, завтра я вам сообщу о своем решении в отношении брошенного вами вызова и по поводу населения вашего края. Ясно?

– Подчиняюсь, ваше величество.

Ирландец не стал медлить. Он оглянулся и скомандовал по-гаэльски. Снова зазвучали волынки и раздалась барабанная дробь. Схватив Пиппу за локоть и пропихнув ее вперед, он последовал во главе своих воинов прочь из тронного зала.

Уже за пределами дворца, в большом квадратном внутреннем дворе, он остановился.

– Итак, надеюсь, у тебя есть объяснения устроенному тобой маленькому представлению?

– Мое представление не идет ни в какое сравнение с вашим, – возразила она. – Вы были бы уже арестованы за государственную измену. Я не обязана вам что-либо объяснять.