Больше здесь делать было нечего, но Роми почему-то не хотелось уходить. Глупо, конечно, но она чувствовала, как будто это ее малышка... ее и Клинта.

По дороге, вглядываясь в густой темный лес, она обдумывала причины своего отъезда. Вот уж чего ей не хотелось, так это чтобы ее что-то связывало со странным отшельником. К тому же бывшим военным.

Она вздохнула:

– Люди отвратительны.

Это были первые слова, которые она сказала после долгого молчания. Клинт повернулся и посмотрел на нее:

– Не могу согласиться. Так ли уж отвратительны?

– Эта кенгуриха просто занималась своим делом, прятала в сумке детеныша от ночи, и вдруг... бах!

– Сегодня мы спасли одну жизнь. Уже кое-что.

Она вздохнула:

– Этого мало.

Он хрипло сказал:

– У вас мягкая сердцевина, Роми Карвелл.

Роми фыркнула:

– Ага, настоящий рахат-лукум.

Он опять перевел взгляд на дорогу, его губы дрогнули.

– Если бы вы видели, как теряют жизнь, были бы благодарны за сохраненную...

– Может быть... Я не видела смерть близко.

– А бабушка с дедушкой?

– Нет, они ушли до меня.

– Родители?

– Мама умерла, когда меня родила. А папа живет... где-то.

– Тогда считайте себя счастливицей.

– А вы, наверное, насмотрелись смертей.

Он оторвал взгляд от дороги:

– Видел...

Она хмыкнула:

– Представляю, как вы ходите в капюшоне и с косой.

– В иные дни так себя и чувствовал.

Она смягчилась:

– Требуется немало спасенных кенгуру, чтобы это перекрыть.

– Не так и много. Смерть – процесс, а жизнь – это чудо. Даже одно спасение что-нибудь да значит.

Они въехали в ворота Уайлд-Спрингс, и Роми машинально огляделась. Прочная привычка. Она заметила, что Клинт сделал то же самое.

Когда они подъехали к административному зданию, появился Джастин с охапкой карточек, направлявшийся к своему внедорожнику. Он махнул им свободной рукой. Клинт ответил обязательным салютом, подняв руку и сложив в кольцо большой и указательный пальцы.

Удивившись, что Джастин так поздно задержался на работе, Роми взглянула на часы:

– Уже десять часов! А я не позвонила Лейтону. Уже поздно, мальчики, наверное, спят.

– Все будет хорошо. Позвоните завтра.

Опять Клинт дает ей советы по воспитанию! Она раздраженно выхватила из кармана телефон:

– А если я ему нужна?

Он перехватил ее руку:

– Тогда он вам позвонил бы. Серьезно, Роми. Пусть Лейтон порадуется ночевке не дома.

«Вдали от меня?»

– Вы считаете, я его слишком опекаю?

– Он растет. И время от времени ему надо будет отрываться от мамы.

Роми понимала, что Клинт прав, но ей не нравилось, что поучает ее какой-то незнакомец. Однако ее осадил внутренний голос: «Хоть с Клинтом Маклейшем ты познакомилась всего неделю назад, но он тебе более знаком, чем та горстка людей, которых ты знала всю жизнь. И он, кажется... понимает тебя...»

– Это вы знаете по личному опыту? А как вы в детстве оценивали свое место?

Он удивленно посмотрел на нее:

– Мне было восемь, когда родился мой брат, так что я рано научился сам себя развлекать.

Младший брат? Теперь понятно, откуда Клинт так много знает о психологии маленьких мальчиков.

– А что случилось с вашими родителями?

Она знала, что Уайлд-Спрингс принадлежит только Клинту. А родители его умерли?

Он кашлянул:

– Они развелись после четверти века совместной жизни. Мама кого-то встретила и уехала в США примерно в то же время, как я пошел на срочную службу.

– А брат?

– Ему тогда было десять. Он уехал с ней.

Она увидела, как отвердело его лицо, и попыталась представить себе, как Клинт, хоть и взрослый, перенес родительский развод.

– Наверное, трудно было?

Он пожал плечами:

– Зато я стал очень полезен для «Тайпанов». Самый эффективный агент без семейных уз. Не к кому возвращаться. Ничто не мешает работе.

«Не для чего жить?..»

– Без семьи отцу незачем было здесь оставаться. Он уехал в Тасманию, к брату, но сначала продал часть земли соседу, а оставшуюся переписал на меня. Чтобы мне было куда вернуться.

– В пустой дом?

Клинт мрачно улыбнулся:

– Я потому и приехал сюда, что он пустой. Я тогда не годился для компании.