Дочь Полковника?

Высоко подняв руку, Роми махала вслед автобусу, увозившему Лейтона. Надо налаживать отношения с сыном. Она пообещала ему сегодня вечером военно-приключенческий фильм. Он такие любит.

Она опять нахмурилась: «Любит. Господи, как же во многом я еще не разбираюсь».

Опустив голову, Роми прошла сто ярдов от остановки автобуса до административного здания, до своего чуланчика в офисе. Надо было закончить со счетами-фактурами (в них указывались марки купленных машин, их номера и некоторые другие подробности) и пробежаться по своим контактам в центре по поводу регистрационного удостоверения на одно транспортное средство.

Она отправила по электронной почте номер машины, ее марку и подробное описание. Потом с неохотой обратила внимание на стопку счетов, лежавших в корзине для входящих писем еще с пятницы: свидетельство того, как взбудоражил ее предстоящий выход с Клинтом.

Она никогда и ни с кем не делилась подробностями того, как появился на свет Лейтон. Даже с отцом. Это был ее собственный позор. Даже в семнадцать лет она сама отвечала за свои действия. Слепая случайность...

Полковнику потребовалось несколько месяцев, чтобы догадаться о ее беременности. Все последние школьные недели Роми скрывала признаки и до четвертого месяца оставалась худенькой. В какой-то момент отец догадался...

Но тогдашний его гнев оказался совершенно пустячным по сравнению с яростью, когда под халатом военного госпиталя он увидел ее татуировку. Эту пакость.

Казалось, Полковник был потрясен этим даже больше, чем растущей в Роми новой жизнью. В конце концов, именно крохотная жизнь – а не какая-то там боль – заставила Полковника отступиться от угрозы немедленно удалить татуировку с кожи Роми.

Доктор Пакс явно потерял расположение ее отца, когда восхитился художественным качеством татуировки. Зато Роми застенчиво улыбнулась ему сквозь слезы. И поверила настолько, что обратилась к нему за предродовой помощью. Ей в самом деле очень понравился доктор Пакс...

Роми вскинула голову. Ей действительно понравился доктор Пакс! Он был добрый и нежный. Но он был военным врачом и подчинялся дисциплине. То есть был в системе.

Роми выдохнула и, откинувшись в рабочем кресле, убито уставилась в потолок.

Доктор Пакс... Клинт...

Это две трети военных, которых она встречала. Добрые, сострадательные. Симпатия к ним не приносила неприятностей. Явное большинство. Ее отец – исключение, а не правило.

Она вспомнила, как Клинт загораживал ее, как беспокоился о ее лодыжке, как поцелуями убрал слезы с ее лица... Да, он способен на большое чувство, хотя она помнила и сердитый блеск глаз Клинта. А взгляд, каким он смотрел на Лейтона? Твердо, но терпеливо, почти нежно... Он мог бы убить за тех, кого любит, но ему, по крайней мере, знакомы глубокие чувства.

И Роми впервые задумалась, смогла бы она любить такого трудного человека, как ее отец, даже если бы у него не было военного прошлого?

– Выискиваете на потолке бреши в безопасности, Роми?

Она подпрыгнула:

– Клинт...

– Как вы?

Сказано было не холодно, но и не тепло.

– Все хорошо, спасибо. Вам что-нибудь нужно?

Он вошел в крошечный кабинетик и закрыл дверь:

– Мне кое о чем надо с вами поговорить.

– Мне тоже.

«Отступись от моего сына!»

Она набрала воздуха:

– Зачем вы говорили с Лейтоном о том, чтобы он стал военным?

Клинт нахмурился:

– Я не говорил.

«А кто же тогда?»

– Он знает, что вы были солдатом, и теперь тоже хочет им быть.

– Это исходит не от меня. И потом, не так уж это страшно.

– Несмотря на то, через что вы прошли?

Он кивнул:

– Даже несмотря на это. Но это не значит, что мы с ним об этом говорили. Я могу только уклоняться от подобных разговоров. Зачем грузить восьмилетнего мальчика?

Она нахмурилась:

– Мне вы об этом рассказали.

В его глазах сразу вспыхнуло предостережение.

– Неуместная откровенность.

Повисла неловкая тишина.

– Я не хочу, чтобы он вас боготворил. Того, каким вы были.

– Да, потому что это было бы преступлением. Судя по всему, я в ваших глазах выгляжу подонком.

– Вы знаете, что это не так.

– Я согласен, что ваше воспитание было очень жестким, и могу представить, какое искаженное мнение у вас сложилось об армии. Но я горжусь тем, что служил в вооруженных силах, жизнями, которые спас, и всем прочим, что делал для родины...

– Клинт...

– Я не могу отказаться от этого ради вас, Роми. Я – такой, какой есть, и на этом извинения исчерпаны. Я принадлежу вооруженным силам Австралии, горжусь тем, что служу своей стране, горжусь своими действиями в горячих точках и горжусь тем, что служил в особом отряде «Тайпан». Такие вот дела...

Так оно и было. Только, кажется, он был не меньше, чем Роми, удивлен высказанным.

Она кивнула:

– Хорошо.

– Хорошо?.. Вот как?..

– Не нужно извиняться, что делали то, во что искренне верили. И я не буду приставать к вам с расспросами.