— Но как же настоящий отец Элеанор? Он же должен был знать правду?

Кристиан закрыл глаза и сглотнул, пытаясь побороть демонов, терзающих его душу, и заговорил вдруг, облекая в слова то, что когда-то случилось. Грейс молча слушала.

— Он разбудил меня перед рассветом. Я до сих пор помню, как слепящий огонь свечи в руке деда ударил в глаза, когда он вытряхнул меня из тёплой кровати. Бросив мне бриджи, он велел идти за ним, приобщиться к миру мужчин. Я едва успел надеть куртку, как он уже выволок меня из спальни и потащил за собой по тёмным коридорам Уэстовер-холла. Он ничего больше не объяснил, а я достаточно хорошо знал характер деда, чтобы не спрашивать.

Отец ждал у подножия лестницы, одетый во всё чёрное, едва похожий на того человека, которого я девять лет звал папой. Он сказал деду, что не следовало брать с собой меня. Мне никогда не забыть его застывшего взгляда — лишь потом я понял, что так выглядит безумие.

Дед не стал слушать его, сказав что-то в том духе, что я узнаю нечто, что отцу следовало бы понять давным-давно. Отец лишь пожал плечами и, повернувшись, пошёл к выходу. Мы вышли за ним и сели в карету, которая уже ждала у двери. Во время короткой поездки никто не произнёс ни слова, даже тогда, когда мы остановились на туманной пустоши, куда отец часто брал меня поохотиться. Солнце едва начинало всходить, и я увидел лошадь и стоящую рядом с ней одинокую фигуру. Тогда я понял, что отец собирается стреляться на дуэли.

Я стоял и смотрел, как дед и отец подошли к другому человеку. Вынули футляр с пистолетами и выбрали оружие, пока дед объявлял правила поединка чести.

Кристиан презрительно хмыкнул:

— Чести! Будто есть хоть какая-то честь в том, что двое мужчин соглашаются убить друг друга.

Пистолеты были заряжены, проверены, дуэлянты заняли места. Было отмерено десять шагов, и оба повернулись лицом друг к другу. Через мгновение раздался единственный выстрел. Я увидел, как отец упал в высокую траву. Увидел, как его соперник опустил руку с пистолетом, окружённым облачком дыма. Побежал к отцу и закричал, увидев кровь, сочащуюся из раны на груди. Смерть уже отражалась в его застывших глазах, и я услышал медленный хрип — это последнее дыхание покидало его тело.

Грейс взяла мужа за руку, глаза её были полны слёз:

— О, Кристиан! Мне так жаль.

Он набрал воздуха:

— Вскоре тот человек подошёл убедиться, что убил моего отца. Он даже пихнул его носком сапога. Я не осознавал, что делаю. Я помню, как взял пистолет отца. Он был заряжен, курок взведён. Я встал и нажал на спусковой крючок. Выпустил пулю. Раздался ещё один выстрел. И увидел, как человек, убивший моего отца, падает на колени. Подняв глаза, я увидел, что рядом со мной стоит дед, из ствола его пистолета вьётся дымок. Мы совершили убийство вместе.

Если Кристиан, поглядев на Грейс, ожидал увидеть ужас, отвращение к только что рассказанному, он ошибался: по её щекам бежали слёзы сострадания. Встав с кровати, она прижала ладонь к его лицу. Кристиан закрыл глаза, борясь с собственными эмоциями, потом взял её запястье и легко поцеловал его. Вторую руку он нежно положил на живот, в котором теперь рос его ребёнок. И прошептал в её ладонь:

— Правды никто так и не узнал. — Он посмотрел на Грейс, подняв голову. — Дед заплатил местному лекарю, и тот присягнул, будто смерть отца была вызвана внезапной болезнью. Заплатил кому-то за избавление от второго трупа, чтобы семья того человека никогда не узнала, что с ним случилось. Никто не знал правды, кроме моего деда. Он заставил меня пообещать ему свою жизнь за то, что он не исполнит своих угроз в отношении моей матери и Элеанор. С того дня моим единственным предназначением стало произвести на свет следующего Уэстовера. Когда родится сын, он будет отдан герцогу.

— Герцогу?

Слёзы, которым Кристиан так долго не давал воли, жгли глаза.

— Грейс, он заставил меня поклясться, что я отдам ему сына. Я думал, что смогу избежать этого, если не женюсь. Но потом он нашёл тебя. Я думал, что смогу не дать ему желаемого, если брак наш будет чисто формальным. Я обязан был разделить с тобой постель лишь однажды, той ночью в Уэстовер-холле. Ты должна была лишиться девственности, но это не значило, что ты должна зачать от меня. Я думал, что смогу сделать это, но дед перехитрил меня. Он хорошо выбрал, потому что сколько я ни старался, я не мог устоять. С тобой я каждый раз терял голову. Я не мог справиться со своей страстью, а после ненавидел себя, потому что боялся, что ты забеременеешь. Понимаешь теперь, почему я так повёл себя, услышав, что ты носишь наше дитя? Я мог думать только о том, что дед всё-таки выиграл, что сколько я ни клялся себе, что не обеспечу его наследником, я, в конце концов, именно это и сделал.

Рука Грейс мягко легла на завязки его рубашки:

— Кристиан, он выиграет, только если ты ему позволишь. Если мы ему позволим.

Кристиан сглотнул, пытаясь подавить эмоции:

— Теперь знаю, Грейс. Я понял это, когда стоял сегодня с ним лицом к лицу там, в тёмном дворе. И хотя я ненавидел его ужасно, мог думать только о том, что я сделал, чтобы удержать тебя подальше от себя. С того самого момента, как ты ворвалась в мою жизнь, ты изменила всё. Я просто хотел не дать тебе узнать мрак моего мира. Я был слишком ослеплён своей ненавистью к деду, чтобы понять, что, не подпуская тебя, я только сохраняю эту тьму. Мне бы радостно приветствовать тебя, а я тебя обидел. Я винил деда в том, как я несчастен, когда мне надо было бы понять, что, заставив жениться на тебе, он преподнёс мне величайший дар из возможных.

Он нежно коснулся её лица:

— Он подарил мне тебя.

Грейс смотрела на Кристиана, а сердце её неслось вскачь.

— Ты сделала меня лучше, Грейс. Ты отдала мне свою любовь, когда взамен я платил тебе лишь гневом и болью. Я буду вечно сожалеть, что так долго не понимал этого.

Она покачала головой, приложив палец к его губам:

— Не надо об этом.

Кристиан, накрыв её руку своей, мягко поцеловал кончики пальцев, внимательно глядя на неё:

— Я хочу любить тебя, Грейс. Мне необходимо быть с тобой.