Пара минут – и группа выехала прямо на стоящего нарушителя спокойствия. Вот он, стоит перед ними, шатающийся, в разорванном обмундировании. С трудом Кедраж узнает в этом израненном человеке Андрея. Тот стоит, опираясь на изуродованный чудовищной силой пулемет, с опаленным лицом, в изодранной одежде… Где же его так?!

Острогин с трудом поднимает голову и встречается с ним взглядом:

– Кедраж, теперь у нас осталось три с половиной года в запасе…

– Что?! – Ректор спрыгивает с лошади и бросается к ученику, но тот с коротким стоном падает на землю…

– И что, как нам бороться с его этой диспер… дивер…

– Депрессией, – поправил короля Кедраж.

– Без разницы! – мгновенно вспылил Доливан II, но, успокоившись, продолжил: – Подготовка к операции идет полным ходом, а твой подопечный, между прочим, принимает в ней непосредственное участие! Прикажешь исключить его?!

Присутствующие на совещании уставились на ректора, тот как ни в чем не бывало зевнул, выдержав паузу:

– Депрессия – психическое расстройство, характеризующееся: снижением настроения, утратой способности переживать радость, потерей интереса к жизни, нарушениями мышления и двигательной заторможенностью.

– Подождите, друзья мои. Получается, Андрей потенциальный самоубийца? Странно, но мне он помнится отнюдь не таким: убийца – да, при условии, если есть жесткая необходимость; он этот, как его… А – пофигист! Никак не слабохарактерная барышня! – выдал Верод, чье изображение совместно с королевскими транслировалось в кабинете ректора.

– Мы не знаем, что пришлось пережить парню во время последнего перехода в междумирье… – попытался найти выход из заходящего в тупик разговора Схар IV.

– Это точно, – меланхолично согласился Кедраж и повторил: – Не знаем.

– Зато знаем, что часть угрозы для Гетеи снята! – Верод достал откуда-то из-за невидимой передающим артефактом стороны стола бокал вина. – Все старшие маги почувствовали, как исчезла часть давящей силы, которая в последнее время словно висела над планетой!

– Да бросьте вы! – Доливан II вскочил и стал шагать по своему кабинету взад-вперед, периодически выпадая из «кадра». – Скажите просто, вы против ранее оговоренного плана по использованию Острогина! А ведь мы все решили! И других вариантов нет!!!

– Никогда не поздно изменить решение! – заявил Верод.

– Переиграть?! Друзья мои! Вас ли я слышу? С каких пор мы стали менять наши планы, будто перчатки? – Доливан остановился и стал пристально оглядывать собеседников. – А может, просто старость пришла? Так вы скажите, незаменимых у нас нет!

– Успокойся и сядь! – внезапно рявкнул Схар. Присутствующие слегка сжались. Когда спокойный круглолицый и добродушный король выходил из себя, перечить ему было чревато. – Кедраж, давай выкладывай свои наблюдения и мысли. Быть или не быть герою, после решим.

Кедраж встал и подошел к серванту, из которого молча достал высокую бутылку вина, и по примеру Верода наполнил себе бокал. Присутствующие с удивлением смотрели на это действо. Всем было известно, что ректор раньше не позволял себе пить во время серьезных разговоров.

– У нас с Андреем была договоренность, что, как только он почувствует портал в междумирье, тотчас сообщит мне. Две недели назад перед новогодним балом я получил известие об этом. Сразу же бросив все дела, я вызвал его к себе. Хорошенько вооружившись, парень ушел в сторону местного озера. Момент ухода ни я, ни другие маги не заметили. Просто вот он есть, а в следующий момент Острогина нет. Три часа я ждал возвращения… Выставил оцепление вокруг водоема. И он появился…

Ректор залпом допил вино и снова наполнил бокал. Никто не посмел нарушить тишину, повисшую в разных кабинетах материка.

– И вот, – продолжил Кедраж, – мы услышали выстрелы. Чуть не переломав лошадям ноги по дороге, я с охраной бросился навстречу Андрею. Вы просто не видели, как он выглядел – будто с сотней гролов дрался, при этом в горящем лесу… Его одежда и доспехи порваны, синяки и кровь на лице, часть одежды обгорела… Вот мы решаем, что с ним делать, как создать героя посмертно… А первые слова его были: «У нас осталось три с половиной года в запасе». У НАС! Понимаете? Перед уходом он взял с собой почти восемь сотен патронов к пулемету, два пистолета по четыре обоймы и десяток гранат… Когда Острогин вернулся, у него оставался один патрон в обойме…