Шрифт:
Эти безрадостные новости поступали уже часа четыре, и он чувствует себя человеком, ожидающим в укрытии, когда закончится дождь: сверху течет, за шиворот то и дело просачиваются капли, и плюс ко всему еще хочется писать.
За этим он и выходит.
А когда возвращается, то его уже ждет факс, поступивший по системе шифровки. Он еще не застегнул ширинку, как уже замечает распечатанные новые данные. Моран сидит рядом с аппаратом и с хозяйским видом наблюдает за происходящим.
— Ну и что туту нас, Кении? — спрашивает президент.
— К сожалению, сэр, мы потеряли еще четверть процента.
— Я? Именно я?
— Да, сэр. Но это не так уж много.
— Однако это свидетельствует о тенденции, а это самое главное. Вы же сами меня все время в этом убеждаете.
— Да, сэр. Но в данном случае я просто передатчик информации.
— Нет, вы нечто большее. Вы кудесник, предсказывающий судьбу по внутренностям животных.
— Как вы сказали?
Президент падает в кресло.
— Выйдите. Выйдите все. Мне надо все это обмозговать. — Его помощники понимают, что он имеет в виду. Выйти невозможно, так как все находятся на высоте восемнадцати тысяч футов над землей.
Проходит несколько минут и он сам удаляется в спальню, чтобы надеть чистую рубашку и костюм для встречи со спонсором. Вытряхивая все из карманов, он вновь натыкается на докладную записку. И так как он не хочет возвращаться обратно и снова получать неприятные известия, он разворачивает ее и опять начинает читать.
Возможно, потому, что он уже знаком с ее содержанием, она не кажется ему такой безумной.
Почивший Ли Этуотер обещал то, на что не был способен ни один из живущих, — он предлагал способ отделаться от всего этого скучного дерьма, забыть о мелочных дрязгах, приводивших к постоянному снижению количества его избирателей, он гарантировал возможность покончить со всем этим одним ударом.
Кроме того, в записке упоминалось определенное лицо, личностные качества которого были ключевыми для выполнения всего плана, Не то что бы имелся в виду конкретный человек речь шла об определенном типе. Однако Этуотер намекал на известную ему личность, с которой Буш знаком не был. Бушу предстояло познакомиться с этим человеком совершенно случайно, на встрече со спонсором; чувствуя, что боинг пошел на снижение, президент бросает взгляд на часы: до посадки остается не более двадцати — двадцати пяти минут.
Впрочем, возможно, все это не имеет никакого значения, сила заключается в самой идее, которая должна будет проявить себя вне зависимости от судьбы физического документа. Ибо бумага и текст — ничто, сила — в идее.
Глава 12
Мэгги жаждет действий. Я это прекрасно понимаю. Я тоже устал от бездействия. Однако мы не можем позволить себе действовать. По крайней мере, лично я в этом абсолютно уверен. Пока мы сидим тихо, они нас не тронут. Как только мы начнем шевелиться, они тут же отреагируют.
Чтобы справиться с постоянным напряжением, я увеличиваю физические нагрузки. К бегу и классическим упражнениям я добавляю еще комплекс восточных единоборств и начинаю посещать корейский квартал. Там расположено типичное двухэтажное здание: дешевые компьютеры, карты, табак, рыбная лавка, маникюр и педикюр. Завсегдатаи называют заведение «У сержанта Кима».
Во Вьетнаме я не был знаком с Кимом и слышал лишь истории о нем, многие из которых, возможно, правдивы. Он мог убить человека, едва прикоснувшись к нему. Все мы можем убить человека голыми руками — я имею в виду тех, кто обучался боевым искусствам и рукопашной борьбе: «зеленые береты», «морских котиков» и « Дельту»,да и обычные десантники владеют смертельными ударами. Ким служил в разведке. И Киму не надо было сбрасывать кого-нибудь с «Хьюи», [18] чтобы разговорить остальных, или кого-нибудь расстреливать. Ибо он мог лишить человека жизни голыми руками.
18
«Хьюи» — так называли вертолет «Ирокез», оснащенный ракетами и 762-миллиметровыми автоматическими орудиями.
«Теперь уже все знают, что такое воздушные допросы. Забираешь троих в вертолет, выбираешь одного и приказываешь: „Говори!", а потом выбрасываешь его за борт, не дожидаясь, пока он откроет рот. Мы обвязывали их за шею шнуром от детонатора, и, как правило, это отрывало им головы. Обычно офицер просил переводчика из южновьетнамской разведки; «Спроси у него то или это…" — допрашиваемый начинал отвечать или противиться, но главная идея заключалась в том, чтобы двоих из присутствующих уничтожить. К тому моменту, когда вы добирались до третьего, он начинал говорить с такой скоростью, что вы уже не знали, как его заткнуть» (десантник Элтон Манционе в «Программе „Феникс"» Дугласа Валентина — Морроу, 1990). Таких историй — тысячи. См. также: Марк Бейкер «Вьетнам: Вьетнамская война глазами сражавшихся там мужчин и женщин» (Морроу, 1981) и, наконец, Митчел Сигал «Вьетнамские мемуары» (Нью-Вудсток Пресс, 1988), где автор утверждает, что видел собственными глазами, как корейский следователь убил подозреваемого, чтобы запугать остальных
Заключенных выстраивали, потом выводили этого низкорослого корейца, который не превышал ростом пленных, он подходил к первому попавшемуся, прикасался к нему, и тот умирал. После чего все начинали говорить. Вскоре о нем стали слагать легенды, и необходимость убивать отпала. Его называли сержантом, несущим смерть на кончике пальца.
Теперь мне надо кое-что объяснить. Не знаю, можно ли это изобразить в кино, потому что речь пойдет об идеях. К тому же я не хочу, чтобы у вас сложилось о Киме превратное представление, он далеко не злодей и не убийца.
Большинство стыдится того, что они воевали во Вьетнаме, и норовит отвернуться, когда об этом заходит речь. Я же этого не стесняюсь. Я провел там не самые плохие дни своей жизни. И я люблю Вьетнам. Во многих смыслах. Включая сражения. Мне нравилось быть героем.
Может быть, именно поэтому я и не стыжусь. Я много думал о том, что там происходило. Мы не понимали, что такое Вьетнам, точно так же как многие не смогут понять такого человека, как Ким. Генерал Уэстморленд любил повторять: «Восточные люди не умеют ценить жизнь так, как мы», «На Востоке жизнь ценится дешевле» и даже: «Восточная философия утверждает, что жизнь не имеет никакого смысла». [19]
19
Уэстморленд произнес это перед камерой, и это можно увидеть в документальном фильме «Умы и сердца».