— Да пошел ты к черту, Джо, — говорит она, но губы ее улыбаются.

Все напоминает фильм «Вверх и вниз по лестнице».

Нас, шоферов, отсылают в отдельное помещение, предназначенное для приезжей обслуги, где обмениваются сплетнями и слухами. Но выслушивание их входит в мои служебные обязанности. Поскольку вечеринку устраивает Питерс, а он в городе сравнительно недавно, все, естественно, предпочитают обсуждать именно его. Однако слухи по преимуществу довольно старые: о том, как он послужил прототипом для персонажа Уоррена Битти в «Шампуне» — парикмахера-гетеросексуала, который переспал в Лос-Анджелесе со всеми, включая Нэнси Рейган. [23] Здесь же присутствуют несколько женщин-водителей. И одна из них замечает:

— Бедная Лесли Энн Уоррен! Вот кого мне по-настоящему жалко. Мало того что она замужем за этой свиньей, которая перетрахала всех в этом городе, так, когда они начали снимать об этом фильм, ей еще и роли не дали, а дали Голди Хоун.

Все переключаются на историю о том, как Питере с помощью своего члена проложил себе путь к вершине, став сначала продюсером звукозаписи для Стрейзанд, а потом и ее кинопродюсером. [24]

Я пытаюсь перевести разговор на таинственного мистера Бигла, и мне удается узнать несколько сплетен, включая две новенькие. Одна из них такая: у него заболевание толстой кишки, и от него так воняет, что он не хочет появляться на публике. Другая заключается в том, что он работает над сверхсекретным проектом у японцев и создает на японском телевидении шоу, которые смогут конкурировать с американскими. А покупка «Коламбии-Пикчерс» фирмой «Сони» является не более чем изысканным ребусом, направленным на то, чтобы никто не понял, чем они занимаются на самом деле.

Кроме этих я выслушиваю уже известные мне истории о том, что он болен СПИДом, и о том, что он разрабатывает с японцами новое телевидение, которое через год-два выведет обычное кино из употребления.

Гостей принимают и в доме, и на улице, и поэтому мы частично можем наблюдать за тем, что происходит на заднем дворе. Время от времени я вижу Мэгги. На таком расстоянии она кажется особенно обольстительной и кокетливой. И я думаю, что, окажись я на месте любого из ее собеседников, я бы счел, что она имеет на меня виды. Несколько раз я вижу, как к ней прикасаются мужчины. Это так называемые «школьные» прикосновения, но они выводят меня из себя. Конечно же, она знает, что делает.

Ко мне незаметно подходит один из шоферов.

— Кажется, ты интересуешься Линкольном Биглом, — говорит он, не открывая рта, как старомодный заключенный из тюремных фильмов Кегни или трусливый шпион из ранних фильмов Хичкока.

— Мне просто нравятся его фильмы, — откликаюсь я.

— Ага, — кивает головой мой собеседник.

— Ты не знаешь, чем он собирается заниматься?

— Я с ним знаком, — подмигивает мне парень. — А что, если я скажу тебе, что Линкольн Бигл работает над… Не знаю, насколько ты готов это услышать…

— Ну думаю, я смогу это вынести.

— Сомневаюсь. Но я все равно тебе скажу. Потому что это невероятная история. Он занят реинкарнацией Джона Вейна.

— Ну что ж, неплохо. Он нам может пригодиться, — замечаю я.

— Ты же понимаешь, эпоха Водолея подходит к концу, — говорит он.

— Да, я в курсе, — отвечаю я.

— То была эпоха духовности, а теперь мы вступили в эпоху Нового научного знания, которое превосходит науку и которое должно совместить в себе искусство, духовность, технологию и биогенетику. Вся эта болтовня о новом телевидении — полная ерунда. Речь идет о виртуальной действительности. Вот это действительно кое-чего стоит. Мечта оживет, будет обращаться к тебе, прикасаться к тебе. Голливуд всегда занимался тем, что брал обычных людей и с помощью рекламы, пластических операций, макияжа и парикмахеров превр ащ ал их в звезд. Однако это делалось наугад и требовало слишком больших затрат. Теперь же планируется обратиться к первоисточнику: они возьмут останки самых великих звезд и с помощью генетики и микробиологии воссоздадут их заново. В частности, Бигл занимается реинкарнацией Джона Вейна. Остальное покрыто туманом.

Президента Буша редко обвиняли в расизме или антисемитизме. Однако ему безусловно был присущ этноцентризм и он предпочитал общаться с относительно узким кругом лиц. Если представить себе это в виде сужающихся концентрических окружностей — вроде Дантова Ада, — то самый внешний будет занимать американская аристократия. Далее окажутся состоятельные лица, мужского пола, которые носят костюмы и галстуки, играют в гольф, занимаются бизнесом, имеют корни на восточном побережье, во втором поколении являлись членами Плющевой лиги, занимались спортом, закончили Йель u состояли в обществе« Череп и кости». [25]

Поэтому он с нетерпением ждал встречи со спонсором из Орандж-каунти, расположенного южнее Лос-Анджелеса и жители которого были сплошь похожи на Боба Хоупа, разве что носы у них были более прямыми. А это означало, что они любили республиканцев почти так же, как гольф, пили мартини, порицали секс, хоть и могли оценить по достоинству красивую девушку, до сих пор танцевали под музыку Лоренса Уэлка и не сомневались в том, что Вьетнам был потерян по вине средств массовой информации, а Китай — из-за предателей, окопавшихся в госдепартаменте. Даже в 1990-м им хватило ума не довериться коммунистам, и они точно знали, что все реформы Горбачева направлены лишь на то, чтобы заставить нас разоружиться. Кстати, и Диснейленд расположен в Орандж-каунти.

Отношения между Бушем и Хартманом, который пользовался огромным доверием президента, сложились отнюдь не в силу счастливого стечения обстоятельств. Хартман стремился к их установлению с расчетливой алчностью — хотя его ожидания даже отдаленно не напоминали то, что он получил в итоге. Все это произошло в результате гениального замысла или безумного отчаяния Ли Этуотера.

Но, для того чтобы понять, что собой представлял Дэвид Хартман, необходимо обратиться к Лью Вассерману из «Эм-си-эй».