“Мы, революционный народ Харбор-Айленда и его Народно-революционная Армия, намерены ниспровергнуть вековой гнет Нассау, Эльютеры и Великобритании, превратившей все эти острова в свои колонии. Мы не сложим оружия, пока не добьемся полной свободы, полной независимости от любых угнетателей”.

Поскольку Рубин и Беатрис успешно оставались в тени и все происшедшее и в самом деле казалось народным восстанием, совершенным местным населением, четырнадцать стран Третьего мира незамедлительно признали новое государство, а СССР послал торговую делегацию с целью продать острову оружие.

Чуть в стороне от Розового Берега Рубин переоборудовал старую фабрику под подземный бункер, приспособленный для производства вещества, воздействующего на память. Воители Зора обучили Братьев и Сестер его производству. Бывшим багамским стражам порядка позволили играть в песочек. Въезд туристов был запрещен.

Когда Рубин почувствовал себя настолько хорошо, что снизил дозу перкодана до одной таблетки в час, он сообщил Беатрис:

— Ваше Величество, мы готовы.

Беатрис возликовала и доверительно поделилась новостью со своим новым министром Оскаром, продавцом сувениров:

— Мы больше не будем с этим мириться. А затем по телефону, столь же мистическому, как окрестности планеты Нептун, и подчас столь же недоступному, она позвонила в Государственный департамент Соединенных Штатов Америки и заявила, что хочет поговорить с президентом по делу, не терпящему отлагательства.

— А кто говорит?

— Говорит Беатриса Аларкинская. Мы — новое независимое государство, и мы можем двинуться в любом направлении. Нас уже посетила русская делегация, готовая продать нам любое оружие, какое нам только понадобится.

Президент был на проводе меньше чем через полчаса.

— Мы безусловно желаем передать наилучшие пожелания американского народа вашему новому независимому государству. Однако мы поддерживаем добрые отношения с Багамскими островами и с Великобританией, и я полагаю, что для того, чтобы получить официальное признание, вам необходимо сначала представить доказательства собственной легитимности.

Так говорил президент Соединенных Штатов из своего нового кабинета, глядя на сводку, полученную из Госдепартамента. Источники в разведке сообщали о перевороте, произошедшем на маленьком острове на Багамах.

По новым правилам, президент ни к чему не прикасался. К нему не поступали никакие бумаги, и все материалы он читал с экрана компьютера. Президент был в хорошей физической форме для своих семидесяти с чем-то лет, ум его был остер. Он не хотел втягивать Америку в какие-то там революции, особенно если они были направлены против дружественных государств. С другой стороны, он хотел быть всегда готовым к диалогу.

Название Аларкин о чем-то ему напомнило. Но двое его помощников, чьи передвижения теперь ограничивались лишь частью кабинета, покачали головами, когда он спросил их, о чем говорит им название Аларкин.

— Ни о чем, сэр, — ответили оба помощника. В этот момент отворилась дверь, и в кабинет вошел человек в костюме-тройке, с лицом, напоминающим лимон.

— Со мной все прекрасно, — сказал ему президент.

Смит вышел и закрыл за собой дверь.

Помощники президента уже неоднократно видели, как человек в сером входил в кабинет президента и почти сразу же покидал его. Один из помощников думал, что это новый лечащий врач президента, но другому сообщили, что это — новый президентский секретарь. Ходили по Белому Дому и слухи о каком-то азиате, который исчезал сразу, стоило только, кому-то на него посмотреть. И что еще более странно — президент больше ни под каким видом не желал входить в Овальный кабинет.

Президент прикрыл телефонную трубку ладонью.

— Аларкин. Где-то я слышал это название.

— Может быть, это какое-то местное божество?

— По голосу, она белая. И говорит как чистокровная американка, — возразил президент. Оба помощника пожали плечами.

— Они совершили революцию и теперь желают отделиться от Багамских островов, — сказал один из помощников.

— Верно, — подтвердил президент и, отняв ладонь от трубки, сказал в телефон:

— Можем ли мы помочь вам как-то решить ваши проблемы с правительством Багамских островов?

— Мы хотим одного: свободы вероисповедания, — заявила королева Аларкина.

— Мы тоже этого хотим и готовы этому всемерно содействовать, — ответил президент.

Он включил селектор, чтобы и помощники могли слышать разговор. Президент пожал плечами. Помощники тоже пожали плечами.

— Багамы никогда не славились как страна, преследующая кого-либо за религиозные убеждения, — сказал президент в трубку и дал сигнал помощникам, что он хочет, чтобы весь разговор был записан на пленку.

— Багамы — нет, а вы — да, — заявила женщина, называющая себя королевой Аларкинской.