— Совершенно необязательно. Возможно, он боится, что, если поступит так, его смогут найти, а он не хочет, чтобы это случилось.

— Я скучаю по нему.

— Я знаю.

— А ты скучаешь по нему?

— Я скучаю по той жизни, которая была у нас всех.

— Но по нему ты не скучаешь, потому что у тебя есть Кристиан.

Лаура пристально вгляделась в ее глаза, выискивая в них осуждение. В ее голосе оно, по крайней мере, звучало, но по своей силе не могло сравниться с тем, что было прежде. Лаура была благодарна Дебре за это, и знала, что должна быть честной с дочерью.

— То, что происходит между мной и Кристианом, абсолютно не похоже на то, что было у нас с твоим отцом.

— С Кристианом лучше?

— Я думаю, здоровее. Кристиан — самостоятельный человек. Он уверен в себе и удачлив. Я могу дать ему многое, но не могу взять над ним верх — он слишком силен для этого.

— Ты любишь его?

У Лауры не было и тени сомнения относительно этого, но ей было неловко говорить это Дебре, точно так же как неловко рассказывать о своих отношениях с Кристианом двадцатилетней давности. Нервы у Дебры слишком оголены. Ей нужно время, чтобы свыкнуться с этой мыслью. К тому же им вряд ли удастся вернуться к тем ранним дням, не затрагивая отношений Лауры с Джеффом, а Джефф навсегда останется отцом Дебры. Лаура знала, что о некоторых вещах лучше не говорить. И тем не менее она не могла решиться на откровенную ложь.

— Думаю, что могла бы полюбить его, когда у нас все наладится.

— Ты собираешься выйти за него замуж?

— Я не свободна, чтобы сделать это.

— Но ты можешь стать свободной. Ты можешь развестись с папой.

— Ты думаешь, мне стоит это сделать? — Лаура уставилась в залитое слезами лицо Дебры.

— Нет. Я хочу, чтобы папа вернулся к нам. Но ты этого не хочешь.

— Дело в другом, — попыталась объяснить Лаура, — просто мне кажется, этого не будет. А даже если он и вернется, не думаю, что у нас с ним что-нибудь получится. Слишком многое произошло с тех пор, как исчез твой отец. Я многое узнала и о нем, и о себе. Я стала другой, не такой, как раньше. Да и твой отец изменился. — Лаура помолчала. — Я не хочу торопить события, Деб. Я хочу, чтобы наша жизнь снова наладилась, — она поцеловала Дебру в лоб и снова прижала ее к себе, — я так переживаю из-за всего, что с тобой случилось.

Дебра не ответила, но впервые за все это время обхватила Лауру за талию.

— Тебе больно? — шепотом спросила Лаура.

— Не очень.

— Немножко?

Дебра кивнула.

— Хочешь взять мой шампунь?

Помолчав, Дебра еще раз кивнула.

Лаура продолжала гладить дочь по голове и не могла отделаться от мыслей об иронии судьбы. Ничего не сделавшему Скотту были предъявлены обвинения в изнасиловании, и жизнь его была превращена в кромешный ад. Дебра, которая действительно практически была изнасилована, не могла даже подать иск. Лаура была взбешена подобной несправедливостью, но она знала, что меньше всего Дебре нужен ее гнев.

— В один прекрасный день у тебя все будет хорошо, — промолвила она мягко. — Ты узнаешь, что такое заниматься любовью, когда наступит подходящее время и рядом с тобой окажется подходящий мужчина. Поверь мне.

Дебра молчала, но не пыталась высвободиться из объятий Лауры, и Лаура уже видела в этом доброе предзнаменование.

Кристиан никогда ни за кого не чувствовал такой ответственности, как за Лауру. С Габи они встречались для удовольствия и расставались. Даже когда Габи была больна, он скорее сочувствовал ей, чем ощущал ответственность, а в его отношениях с другими женщинами не было ни того ни другого.

С Лаурой все обстояло иначе. Она была сильной женщиной, но ранимой, какой Габи никогда не была. Ему нравилось, когда Лаура улыбалась ему, когда льнула к нему, когда поднимала к нему лицо для поцелуя. С ней он ощущал себя мужчиной в большей степени, чем когда-либо раньше, и поэтому ему хотелось разгладить все шрамы, оставленные в ней Джеффом, сделать ее жизнь лучше, чем раньше.

Ему легко было делать это в Вермонте. Оставалось еще узнать, сможет ли он это делать в Нортгемптоне. Дебра продолжала осторожно держать его на расстоянии. Для Скотта он сделал что мог, но Скотт теперь вернулся в Пенн. Он мог помогать Лауре в «Вишнях», но она и сама хорошо со всем справлялась. Он не хотел брать там на себя главную роль и лишать ее заслуженного чувства гордости.

Так что в результате у него оставалось два дела. Первое, и самое важное в конечном счете заключалось в том, чтобы найти Джеффа. Поэтому утром во вторник он нанес визит Тэку.

— Ты считаешь, мы не стараемся? — спросил Тэк, когда Кристиан осмелился предположить, что правительство делает не достаточно, чтобы найти Джеффа.

— Я думаю, расследование застопорилось. Уже десять недель нет никаких сдвигов. Нам нужен новый подход. Я нанимаю частного детектива.

— Если ФБР не может ничего обнаружить, частный детектив не сделает этого и подавно.

— Это ты говоришь или Дафна? — Кристиан чувствовал, что между Тэком и Дафной что-то происходит, но не знал точно что. Он помнил, что всякий раз, когда он упоминал о найме частного детектива, Дафна возражала против этого.

— Я, я говорю, болван, и только потому, что хочу сэкономить твои деньги. Со мной работает хороший парень. И команда у него хорошая. И если они не могут найти твоего брата, то, вероятнее всего, он не хочет, чтобы его нашли.

— Однажды, когда Джеффу было шесть-семь лет, не больше, он разбил окно, — промолвил Кристиан, рассматривая мозоли на руках. — Случайно. Мы бросались снежками, и он промахнулся. Стоило ему это увидеть, как он страшно перепугался. Тут же бросился наутек, пересек чуть ли не полгорода, спрятался в старом сарае садовника и едва не замерз. Я всюду искал его, но так и не смог найти, а потом меня обвинили и в разбитом окне, и в том, что он потерялся. Наконец его нашли уже поздним вечером. Он был напуган до смерти.