— Даггану нужны броские заголовки, — продолжила Дафна, — и когда они не рождаются сами, он способствует их возникновению.

Усилием воли Лаура вернулась к сказанному ею в разговоре с О’Нилом.

— Боюсь, я ему подкинула несколько.

— Ничего страшного. Если он процитирует тебя, то распишется в том, что задавал идиотские вопросы женщине, находящейся в состоянии стресса.

— Если он процитирует меня. Но ты знаешь, что он не станет этого делать. Он выберет слова и фразы и вставит их в тот контекст, в какой ему захочется. О Господи, зачем только он позвонил! Если бы у нас было еще немного времени!

Завтра утром все клиенты Джеффа будут знать, что что-то случилось.

— Они в любом случае это узнают.

— Что я скажу Лидии?

— Что ты делаешь все возможное, чтобы найти Джеффа.

— А Дебре? Об этом станет известно всем в школе. У нее и так проблемы с учебой. А теперь сосредоточиться на занятиях ей станет еще труднее. Она даже не сможет делать вид, что все в порядке.

— Дебра прекрасно со всем справится, — промолвила Дафна с нежной улыбкой. — Она крепкий орешек.

— М-мм. Болтушка. Будет жаловаться, что я продолжаю заниматься делами в отсутствие Джеффа, а сама отправится на этот концерт. Она пойдет на него, даже если Джефф не вернется. И на Новый год она поедет с тобой. Она уже спрашивала, состоится ли поездка в этом году.

— Конечно состоится, — ответила Дафна. — Я мечтаю провести несколько дней в городе с моей любимой шестнадцатилетней девчонкой.

— Она обожает тебя, Даф.

— Наши чувства взаимны. — В голосе Дафны зазвучала легкая грусть. — Я помню, когда она родилась. Кажется, словно это было вчера.

Лаура тоже говорила чуть слышно, но это скорее было вызвано усталостью.

— К сожалению, нет. И мои седые волосы доказывают это.

— Где?

— Под краской, которую накладывает Джулиан. — Она закрыла глаза. — Такого же золотисто-каштанового цвета, какими были у меня волосы в детстве.

— Не болтай. Спи.

— Как ты думаешь, где Джефф?

— Не знаю.

— Ты думаешь, с ним все в порядке?

Дафна ответила не сразу.

— Да, думаю, с ним все в порядке.

— Он вернется?

— Ага.

Лаура вздохнула, потому что зевнуть у нее уже не было сил.

— Надо было снять свитер, — пробормотала она.

— Потом.

Она почувствовала, как прогнулся матрац, когда Дафна встала, потом ощутила прикосновение вязаного шерстяного платка, который обычно лежал сложенным в шезлонге.

— Спасибо, Даф, — прошептала она.

— Не за что, — шепотом ответила ей Дафна и слегка сжала ей плечо. — Поспи. Я буду внизу.

Лаура хотела сказать Дафне, чтобы та шла домой. Она хотела сказать, что та не может тратить на нее еще один рабочий день. Адвокатура — серьезная вещь. Жизнь клиентов зависит от Дафны. Как и от ее партнеров.

Но Лаура слишком устала, чтобы что-нибудь говорить, и ей слишком хотелось погрузиться в забытье. Поэтому она просто натянула до подбородка платок и расслабилась.

Она проснулась от какого-то движения на кровати. Она вздрогнула, и ее сознание начало медленно всплывать из глубокой расщелины сна.

— Мама! Проснись, мама. Ты должна посмотреть на это.

Это был голос Дебры. Материнское чувство подталкивало Лауру к тому, чтобы проснуться.

— М-мм? — прошептала она.

— Проснись.

Лаура с усилием открыла глаза. Дебра сидела на краю кровати в лучах раннего утреннего света, которые заставили Лауру зажмуриться.

— Что случилось, малышка? — пробормотала она, и не успела произнести эти слова, как все происшедшее снова навалилось на нее. Она резко села и откинула волосы с лица. Широко раскрыв глаза, она перевела взгляд с бледного лица Дебры на газету, которую та держала в руках. Лаура взяла ее с заведомым отвращением.

«Бесследное исчезновение местного бухгалтера-ревизора» — гласил заголовок левой колонки на первой странице. Рядом была расположена фотография Джеффа, но Лаура уже читала текст.

«Джеффри Фрай, известный нортгемптонский бухгалтер, был официально занесен в список разыскиваемых лиц в полицейском участке Нортгемптона, после того как его жена Лаура Фрай подала вчера вечером соответствующее заявление. Согласно этому заявлению, Фрай не вернулся с работы во вторник вечером и с тех пор не подавал никаких признаков жизни. Давая интервью „Сан", обезумевшая от горя миссис Фрай подтвердила исчезновение своего мужа и признала, что не беседовала с ним в течение дня, так как сама была занята на работе.