— Вовсе нет. — Дебра судорожно вздохнула, помялась и продолжила: — Знаешь, нетрудно представить, что папа сознательно хотел избежать открытия выставки во вторник вечером. Он терпеть не может живопись. Он ходит в музей только потому, что ты его таскаешь за собой.

Лаура была потрясена этим обвинением.

— Он ходит для того, чтобы расширить круг своей клиентуры. Это существенно для его карьеры.

— Чтобы он мог финансировать «Вишни», покупать кирпичный особняк поздней английской готики и «порше»?

— О котором, как говорят, он всегда мечтал, — вставила Лаура. Если Дебра может цитировать Даггана О’Нила, почему нельзя ей? — На что ты намекаешь, Дебра?

— Ни на что, — ответила та, направляясь к выходу.

— Неужели я должна напоминать, что твой отец оплачивает твою одежду, которая стоит недешево, твои каникулы и учителей, чтобы ты имела достаточно высокие оценки для поступления в приличный колледж?

— Я не собираюсь в колледж, — повернулась Дебра уже у самой двери. — Я уже говорила тебе это.

— Обучение в колледже стоит довольно дорого, но твой отец заплатит не моргнув глазом.

— Я не собираюсь в колледж.

На лице Дебры появилось упрямое выражение, которое Лаура видела уже неоднократно за шестнадцать лет. У Дебры была сильная воля. Нежная и пылкая, она была волевой девочкой. Но у Лауры не было никакого желания скрещивать с ней шпаги.

— Мы обсудим это позднее.

— Да, — пропела Дебра и снова повернулась к выходу.

— Что это значит?

— Позднее ты будешь в «Вишнях».

— Если я туда поеду. Но потом я буду дома.

— Ты будешь занята другими вещами, — крикнула Дебра из коридора.

— Тогда мы обсудим это в следующий раз. — Лаура вылезла из кровати и подошла к двери. — Дебра, ты еще не заканчиваешь школу. Нет никакой необходимости принимать решение сегодня.

— Не в этом дело, — откликнулась Дебра, исчезая в своей комнате.

— А в чем?

— Неважно.

— Дебра? — Ответа не последовало. — Дебра!

— Я одеваюсь. Скоро за мной заедет Донни.

— По-моему, мы договорились, что ты будешь ездить в школу на автобусе.

— Учитывая все то дерьмо, которое мне предстоит глотать сегодня в школе, я предпочитаю ехать туда на машине.

Лаура открыла было рот, чтобы воспротивиться, но передумала. Она не питала доверия к Донни Маккензи. Зато она доверяла Дебре, а в ее словах был свой резон. Ей предстояли тяжелые испытания в школе.

Вернувшись в спальню, Лаура вспомнила время, когда Дебра была маленькой и она могла защитить ее, как и Скотта, от внешнего мира. Она очень хотела быть способной на это и сейчас. Но она не могла этого сделать.

Она медленно обвела глазами комнату — кровать, которая так и не была расстелена этой ночью, шкафы, которые никто не открывал, будильник, который никто не заводил, диван, на который никто не садился, книги, к которым никто не прикасался.

Она думала о Джеффе, чье отсутствие с каждой минутой становилось все более пугающим, и хотя Лаура не нуждалась в защите все эти годы, теперь ее посетило странное желание за кого-нибудь спрятаться.

Лидия Фрай жила в скромном белом домике на Ильмовой улице. Дом принадлежал ее мужу Вильяму, и именно в нем выросли Кристиан и Джефф. Уже в течение двадцати лет дом медленно разваливался. Последние десять лет Лаура пыталась убедить Лидию продать его и переехать в другое место.

— Квартирка с окнами, выходящими в сад — будет замечательно. Ты освободишься от обязанностей по содержанию дома, и вокруг будут люди. Я иногда очень беспокоюсь о тебе.

Но Лидия и слышать не хотела о переезде. Она была привязана к своему дому. Он принадлежал ей. Она прожила в нем слишком долго, чтобы расстаться с ним лишь из-за того, что крыша нуждается в новой кровле и испортился водогрей. Поэтому Лауре пришлось нанимать кровельщика, чтобы тот перекрыл крышу, и водопроводчика — заменить водогрей. Потом надо было вызывать электрика, чтобы он сделал новую проводку на кухне, затем — плиточника — сменить кафель в ванных. Но Лауре доставляло удовольствие заниматься этим, потому что Лидия была так счастлива при виде результатов, что это делало счастливой и Лауру.

Лаура обожала свою свекровь. С первой же встречи она почувствовала к ней симпатию — это было в день, когда они с Джеффом объявили о своей помолвке. Лауре было всего семнадцать, Джефф еще учился в колледже, и они были знакомы всего три недели. Все, кроме Лидии, были потрясены. Лидия же одобрительно посмотрела на Лауру, потом перевела сияющие глаза на сына и благословила его.

Не раз за прошедшие годы Лаура думала о том, что означало это одобрение. Ей хотелось надеяться, что Лидия разглядела в ней те качества, которые были свойственны ей самой — страсть к семейному очагу, врожденную любознательность, находчивость, — и, хотя эти качества по-разному проявлялись в Лауре с течением времени, Лидия всегда поддерживала ее. По этой причине и по многим другим Лаура ощущала большую близость со свекровью, чем с собственной матерью. Лидия была открытой. Лаура могла с ней разговаривать. Лидия была спокойной и не судила обо всем сгоряча, и хотя по любому вопросу имела собственное мнение, не навязывала его другим. Она была либеральна в самом широком смысле этого слова, наверное, поэтому она и позволила жить Кристиану как ему хотелось. Хотя, возможно, она сделала это потому, что у нее оставался Джефф.