Чиун с непреклонным видом отозвался:

– Как бы не так! Это мое золото.

– Часть принадлежит Смиту, помнишь? Он тоже вправе претендовать на золото Друга. А еще там есть и мое золото.

Чиун поджал губы.

– Твоя часть самая маленькая.

– Благодаря тому, что ты меня обманул.

– Тот, кто живет прошлым, не имеет будущего, - философски отозвался мастер Синанджу.

Римо сунул ему в лицо листок бумаги.

– Вот, посмотри на это!

– Где ты взял этот рисунок?

– У полицейского художника. Это моя мать.

Чиун оторвал взгляд от рисунка.

– Она очень красивая, Римо.

Римо смягчился.

– Я тоже так думаю.

– Следовательно, она не может быть твоей матерью, - заключил Чиун, отбрасывая рисунок в сторону.

– Эй!
– крикнул Римо, осторожно подхватывая лист бумаги.
– Что ты сделал с моей матерью?! Это ее единственный портрет.

– Это не твоя мать.

– Посмотри, посмотри еще раз! У нее глаза Фрейи. Или у Фрейи ее глаза.

Чиун внимательно взглянул на рисунок, который Римо теперь держал на почтительном расстоянии от его острых ногтей.

– Ха!
– усмехнулся Чиун.
– Простое совпадение. Кроме того, ты описал ему те глаза, какие хотел видеть. Это лишь фрагмент твоего воображения.

– Фрагмент?! А сегодня утром ты не сомневался в том, что я видел дух своей матери.

– Сегодня утром я был не в себе, потому что переволновался из-за золота. Теперь же успокоился, поскольку знаю, что его защищает от конфискаторов величайший на земле убийца со времен Великого Ванга.

– Я хочу показать это Смиту.

– Зачем?

– А вдруг он поможет мне узнать, чье это лицо.

– Если она мертва, какая разница?

– Не знаю. Я знаю только, что Смит у меня в долгу и должен рассчитаться со мной.

– Прекрасно. Мне он тоже нужен.

– Ты еще не убрал его отсюда?

– Нет.

– Почему?

– Потому что знаю, что он сделает, если я верну ему такую возможность.

– Ладно. Надо попытаться вернуть Смита за компьютерный терминал и не дать ему погубить себя.

– Нелегкая задача, - проскрипел Чиун, заложив руки за спину и двинувшись вверх по ступенькам.

Глава 10

Харолд В. Смит лежал на больничной койке, проклиная обступившую его темноту. В Фолкрофте все стихло. Мимо палаты Смита по окрашенным в зеленый цвет коридорам, словно зомби, скользнула ночная смена. Сквозь дверь не проникали лучи света, поэтому директор лечебницы лежал не только без движения, но и в полной темноте.

Он все еще не мог пошевелиться, разве что открывал и закрывал глаза. Болел желудок. В результате нервных стрессов прошлой недели вновь открылись старые язвы, мучившие Смита вот уже много лет.

Смит не сомневался, что с КЮРЕ покончено. И надо же такому случиться! Всего неделю назад он сумел, используя свои ресурсы и интеллектуальное превосходство, переиграть одного из самых сильных врагов КЮРЕ. Замысел Друга, грозивший организации полным уничтожением, чуть было не удался. Однако Смит сумел-таки разгадать его, а затем вернуть контроль над ситуацией.

Поистине одна из величайших побед - если учитывать, сколь близка была тогда сверхсекретная организация к своему краху.

Теперь же победа обернулась лишь временным успехом, а враг из могилы все-таки завершил свой коварный план.

ФНУ, должно быть, уже перевернула Фолкрофт кверху дном в слепой решимости докопаться до его якобы незаконной деятельности. В общем-то, и копать особенно нечего. Ну, секретный терминал в столе Смита. Ну, навсегда замолчавшие компьютеры. И только. Смит управлял организацией без всякой документации. Подлинные секреты КЮРЕ хранились исключительно в голове у шефа.

Но сейчас в подвале лежало золото. Даже если Римо и Чиун сумели забрать свою долю, то должна еще остаться доля Смита. Золота в слитках там на несколько миллионов долларов! Итак, в подвале тихой частной лечебницы лежат золотые слитки, в то время как американским гражданам подобное запрещено законом.

Совершенно невозможно объяснить, что это за золото и откуда оно взялось.

Поэтому Смит, лежа здесь, в темноте, хотел - очень хотел, - чтобы сердце его навек успокоилось. И вдруг, ни с того ни с сего, тьма начала сгущаться. Сначала Смит решил, что ему это просто кажется. Для теней все-таки слишком темно.

Тем не менее, тьма сгустилась, хотя Смит и не мог разглядеть никаких очертаний по обе стороны больничной койки. Пенсне лежало на прикроватном столике, а без него весь мир представлялся шефу КЮРЕ одним расплывчатым пятном.