– Эти дикие яки не смогут вырвать у меня секрет, даже если я сам буду знать его.

Римо решительно покачал головой.

– Извини.

– Но, Римо~ - жалобно протянул Чиун, - если с тобой приключится беда, тайна золота уйдет в могилу вместе с тобой!..

– Мне кажется, тебе лучше проследить, чтобы со мной ничего не случилось, - ехидно улыбаясь, проговорил Римо.
– Ты мне кое о чем напомнил. Где Бисли?

– Не знаю. Он бежал. Но Голландец на месте. У него не хватило ума даже на то, чтобы уйти из своей камеры, когда ее открыли.

– Ну, хоть одна удача за день. А что Смит?

– Я его освободил.

– Тогда пусть он и возится со всем этим, - заключил Римо.

– Значит, мы останемся тут, пока все проблемы не решатся, - отозвался Чиун, с подозрением шаря глазами по подвалу.

– Ты, видимо, считаешь, будто, разнюхивая здесь, сможешь найти свое золото.

– Оно неизвестно где.

– Оно в безопасности. Это все, что тебе нужно знать, - резюмировал Римо, пытаясь подавить усмешку. Ему редко удавалось взять верх над старым корейцем.

Глава 22

Когда Большой Дик Бралл въезжал на своем черном кадиллаке "эльдорадо" в ворота Фолкрофта, зрелище было такое, словно отставший катафалк пытается нагнать похоронную процессию.

Промчавшись по подъездной дорожке, машина остановилась у главного входа.

Дверца ее распахнулась, оттуда вышел Дик Бралл и направился в вестибюль. Там не было охранников, и никто его не остановил. Да никто бы и не посмел. Обычно твердый взгляд Большого Дика останавливал людей, встававших у него на пути. Каблуки Бралла стучали по полу, и стук этот эхом отдавался от стен. Где бы ни появлялся Дик Бралл, на него сразу обращали внимание. Куда бы ни входил Дик Бралл, это место тотчас становилось его владением.

В просторном холле было пусто, поэтому шаги Большого Дика звучали так, будто он был десяти метров ростом.

Дик прошествовал к лифту и нажал кнопку. Лифт, как будто испугавшись, немедленно отреагировал: стальные двери раздвинулись, и Бралл прошел внутрь. Нажал на кнопку второго этажа, дверь тут же закрылась.

Лифт вознес Большого Дика вверх, он вышел и остановился. Коридор был пуст. Черные глаза Бралла посмотрели сначала в одну сторону, затем в другую и уперлись в надпись на двери "Доктор Харолд В. Смит, директор".

Поправив манжеты. Дик Бралл вихрем понесся к двери. Стук его каблуков служил предупреждением тем, кто знал этот страшный звук: Большой Дик приближается, Большой Дик уже здесь, Большой Дик берет дела в свои руки.

И горе тому, кто думает иначе.

Агент Филип Фелпс буквально задрожал от страха, услышав за дверью грозные шаги.

– Ну, теперь вы влипли, - пробормотал он Харолду В. Смиту, с мрачным лицом стоявшему рядом.

– Что вы хотите этим сказать?

– Вы слышите? Дик Бралл пожаловал.

– Кто?

– Большой Дик Бралл. Тот, о котором вы только что спрашивали. Он самый страшный заместитель специального уполномоченного нашей службы. Лучше поправьте галстук, пока он не увидел.

– Я не работаю на ФНУ, - сказал Смит.

– Теперь работаете.

– Значит, Бралл несет ответственность за весь этот произвол?

– Он здесь главный.

– Тогда я скажу ему пару слов.

– На свою задницу, - произнес агент Фелпс, когда дверь распахнулась.

Харолд В. Смит повернул голову - дверь после сильного удара вздрогнула вместе со стенами.

На пороге стоял какой-то мужчина. Первое, что бросалось в глаза, - это шапка черных волос, нависавшая надо лбом подобно грозовой туче. Лицо, пожалуй, вообще не способно было улыбаться. Вероятно, за всю свою взрослую жизнь Большой Дик ни разу и не улыбнулся. Выражение его лица всегда оставалось угрюмым, брови нахмурены, взгляд безжалостен.

Стоя у открытой двери. Большой Дик повертел головой, как радаром, сначала с одной стороны, затем с другой, обведя взглядом всех присутствующих.

– Докладывайте!
– прогремел наконец он.

Щелкнули каблуки.

– Агент Фелпс, сэр.

– Где Колдстад?

– В реанимации. На третьем этаже, сэр.

– Что там за шум я слышал по дороге сюда?

– Агенты УБН, сэр.

– Что с ними?

– Они высадились на берег без предупреждения.

– Вы разобрались?

– Нет, сэр. Мы нет.

– Очень плохо. УБН должно нам несколько скальпов. Кто же это сделал?

Агент Фелпс помолчал, затем решился.