Римо рывком приподнялся на подушке, и окружающий мир завертелся колесом.

В тот же миг с жутким грохотом распахнулась дверь, и Римо тотчас зажал ладонями уши, которые внезапно стали такими же чувствительными, как и кожа у него под ногтями.

– Лежебока! Лентяй! Просыпайся!

– Чиун?

Мастер Синанджу сорвал с постели одеяла и простыни.

Римо схватился за голову, пытаясь остановить белые стены, кружившие перед его глазами.

– Что случилось?
– хриплым голосом спросил он.

– Ты поддался злым чарам!

– Неужели?

– Не упрекай себя. Тут нечего стыдиться.

– Секундочку. А что произошло с тобой?

– Ну конечно же, я тебя спас, - бесстрастно произнес Чиун, как бы не желая говорить о пустяках.

Римо бросил на него свирепый взгляд.

– Чиун?

Но мастер Синанджу, пожав плечами, повернулся к ученику спиной, и тот ничего не понял.

– Тебя ведь тоже задело, разве нет?
– сказал он.

– С чего ты взял?
– нехотя отозвался Чиун.

– Потому что в противном случае ты сейчас рассказывал бы мне о том, какое хорошее чучело получилось из Дяди Сэма.

– Я запрещаю тебе произносить это имя.

– Ты уже говорил со Смитом?

– Еще не успел, - откликнулся Чиун, повернувшись к Римо.

В палату вошла женщина-врач лет пятидесяти. В руках она держала блокнот на дощечке, а на шее у нее болтался стетоскоп. Привлекали внимание ее рыжеватые волосы, забранные в пучок.

– Я вижу, вы очнулись, - произнесла она.

– Не смейте прикасаться к моему сыну.
– Чиун загородил ей путь.

– Я же врач.

– Вы женщина! Так не годится.

– Между прочим, когда вы поступили к нам в отделение, я осматривала и вас тоже, - заметила та.

Чиун налился сочно-малиновым цветом и стал похож на рассерженный водогрейный титан. Не хватало только пара, который валил бы из его ушей.

Женщина обошла Чиуна, надела стетоскоп и приложила плашечку к груди Римо.

– Меня зовут доктор Джефферсон, - представилась она.
– Как вы себя чувствуете?

– Что с нами случилось?
– спросил пациент.

– Я думала, вы мне расскажете. Из вашего приятеля не удалось выудить ни слова.

Чиун громко фыркнул.

– Я не приятель, а отец.

– Приемный, - поправил его Римо.

– Так кто же из вас приемный?
– уточнила женщина.

– Вот он!
– в один голос выпалили ученик с учителем.

– Что вы запомнили последним?
– осведомилась доктор Джефферсон.

– Зеленый.

– Что именно?

– Просто зеленый цвет. Злобный зеленый цвет. Я его возненавидел.

– Он вас испугал?

– Видимо, - признался Римо.

Чиун приложил ладонь к своему черному вельветовому кимоно с красной каймой и произнес:

– Он не ведает страха. А уж я - и подавно.

– То-то ты мчался прочь от фургона, словно мышь от кошки, - хмыкнул Римо.

– Ложь!

– Когда вас нашли, вы оба лежали без сознания в луже собственной рвоты, - сообщила доктор Джефферсон.

Римо улыбнулся.

– Хорошо, что на мне было чистое белье.
– И спросил, на сей раз уже серьезнее: - Как вы это объясняете?

– На основании ваших слов невозможно сделать какие-либо выводы. Вероятно, ваш блуждающий нерв подвергся сильному раздражению.

– Какой нерв?

– Блуждающий. Он является частью мозгового столба. Вы слышали когда-нибудь о рефлексе борьбы-бегства?

– А как же, - ответил Римо.
– Когда люди пугаются, некоторые из них бросаются в драку, другие - убегают. Это зависит от натуры человека.

– И воспитания, - проворчал Чиун.

– Этот рефлекс управляется той частью блуждающего нерва, которая оканчивается в животе, - объяснила женщина.
– Возникновение рефлекса сопровождается сильнейшим сокращением желудка. Поэтому если вы склонны бежать от опасности, ваш желудок подвергается меньшему раздражению, а чем меньше в нем пищи, тем ниже вероятность судорог, вызывающих тошноту.

– Я уже очень давно ничего не пугался, - удивился Римо.

– Судя по вашим словам и по тому состоянию, в котором вы находились, когда вас обнаружили, вы были напуганы зеленым светом.
– Доктор Джефферсон вынула из ушей стетоскоп и направилась двери.
– Кстати, надеюсь, у вас обоих есть медицинская страховка?

– Мы застрахованы на все случаи жизни, - высокомерно заявил Чиун.

– Такой страховки не бывает и быть не может.

– Не верите - спросите у Президента вашей страны.