– Il ne parle francaais!
– крикнул он.

– Что он сказал?
– спросил Римо.

– "Он не говорит по-французски", - перевел Чиун.

– Именно это я и пытался ему втолковать.

– Il parle rebut american!
– взвыл таможенник.

– Орет, что ты говоришь на грязном американском языке.

– Il faut'il se comportat!

– И подлежишь немедленной депортации, - добавил мастер.

– Только через ваш труп, - заявил Римо, обращаясь к таможеннику.

– Почему вы не сказали - "через мой труп"?
– по-английски осведомился таможенник.

– Именно это я и хотел сказать, - мрачно отозвался Римо.

Таможенник побледнел и прижал ладони ко рту.
– Я осквернил себя, сказал он.

Подбежал второй таможенник и арестовал первого. Они заспорили. По-французски.

– Что случилось?
– спросил Римо.

– Этот человек арестован за употребление английских слов, - объяснил кореец.

– Вот и славно.

Потом появился третий, их коллега, и попытался арестовать Римо с Чиуном за английскую речь в пределах священных нерушимых границ Франции.

Он-то и стал тем самым таможенником, которого Римо швырнул в ближайшее окно с тонированным стеклом. Пострадавший успел еще выпалить что-то невразумительное - вероятно, французскую фразу, причем на очень большой скорости, но для Римо это не имело значения.

Заверещали пронзительные свистки, и к Римо с Чиуном устремились охранники аэропорта, возбужденно выкрикивая что-то по-французски. Не понимая их, Римо сделал вид, будто бы оскорблен до глубины души, и принялся тыкать каждому указательным пальцем в лоб.

Судя по всему, он неизменно попадал в речевой центр, потому что возбужденные вопли вскоре стихли. Продолжая яростно жестикулировать, охранники поспешно очистили пространство вокруг англоязычных демонов.

Выйдя наружу, Чиун кликнул поджидавшее такси-"мерседес", изъясняясь на чистейшем французском. Устроившись на заднем сиденье, посетовал, что его французский далек от совершенства.

Услышав английскую речь в салоне автомобиля, который формально являлся частью французской территории, таксист с визгом остановил машину и велел пассажирам выйти вон.

Поскольку его требование было изложено на беглом французском, Римо и не подумал подчиниться, продолжая сидеть как ни в чем не бывало.

Зато мастер Синанджу отлично понял обращенную к ним ругань и завернул длинную тираду, расцвеченную витиеватыми французскими проклятиями. Таксист постарался не ударить в грязь лицом, и в течение минуты в салоне раздавались лишь звуки визгливой перебранки, пока Римо не положил конец спору, нанеся по спинке водительского кресла короткий резкий удар.

Шофер вылетел сквозь лобовое стекло, скользнул по капоту и повалился на асфальт.

Римо уселся за руль и тронул машину с места. Все было прекрасно за исключением двух вещей. Руль торчал не с той стороны*, да подхваченные ветром молочно-белые гранулы ударопрочного стекла все время били Римо в лицо.

______________

* Авторы шутят. Управление французских машин правостороннее, как и в Америке.

– Ну что ж, - произнес Римо, едва автомобиль влился в дорожный поток. Как проехать к "Евро-Бисли"?

– Понятия не имею, - ответил Чиун.

– Черт побери! Придется расспросить местных жителей.

К этому времени они уже выехали за город и оказались в сельской местности. Среди полей то тут, то там мелькали крохотные деревеньки. Римо остановил машину на обочине и спросил у первого встречного фермера:

– Как проехать к "Евро-Бисли"?

Фермер зажал нос.

– Спасибо за помощь, - кивнул шофер и покатил дальше. Следующий фермер, услышав название, плюнул и отвернулся.

– Как спросить по-французски "где находится "Евро-Бисли"?
– спросил ученик учителя, когда они вновь тронулись.

– Ou est Euro Beasley?
– произнес Чиун.

– Повтори.

– Ou est Euro Beasley?

– Полагаю, эта фраза пишется совсем не так как произносится.

– Конечно. Ведь это французский.

Крестьянка, к которой Римо обратился на ломаном французском, подняла лежавший на обочине камень, швырнула его в заднее стекло автомобиля и долго грозила вслед кулаком, похожим на деревянную колотушку.

– С чего это она так разошлась?
– спросил Римо.

– Ты исковеркал язык этой женщины.