– Вы предлагаете взорвать "Евро-Бисли"?

– Мистер Президент, мы не можем позволить французскому сапогу топтать символ американской культуры и престижа. В то же самое время нельзя жн попросту демонтировать парк, погрузить его в контейнеры и отправить на родину!

– А второй вариант?

– Второй вариант представляет собой что-то вроде ответного мщения. Мы можем разрушить французский тематический парк.
– Председатель Военного совета расстелил на длинном столе карту Парижа и его предместий.
– Вот Париж, а эта красная точка в тридцати двух километрах от "Евро-Бисли"...

– Так...

– Это парк "Звездочка", названный в честь грудастой французской мультдевицы, так что эта цель по значению и масштабам вполне соответствует "Евро-Бисли". Французы разгромили Монго Мауса мы расколошматим Звездочку.

– А что означает вторая красная точка?

– Франция в миниатюре, тоже тематический парк. Он представляет собой целую страну в масштабе. Ее можно обойти за час. Что-то вроде Лилипутии.

– Второй вариант кажется мне логичнее. Более французским, что ли.

– Верно. Но этот объект очень мал. В него трудно попасть. Проклятый Париж занимает на макете пространство не более этой комнаты. Мы выбрали в качестве ориентира Эйфелеву башню, и наши спутники потратили чертову уйму времени, разыскивая ее.

Президент нерешительно потер ладонью свой шишковатый нос.

– Не хотелось бы бомбить парк, посвященный мультипликационному персонажу. Такой поступок идет вразрез с традициями предпринимательства и может отвратить от нас подрастающее поколение французов.

– Грудь за грудь, сэр.

– Если так, то не лучше ли разрушить французский парк на территории Штатов?

Присутствующие озадаченно умолкли и несколько секунд обменивались вопросительными взглядами.

– Э... Мистер Президент, - произнес наконец министр обороны.
– Пентагон не располагает данными о наличии французских парков на американкой земле.

– По-моему, таковых не существует, - добавил советник по национальной безопасности, протягивая руку к своему чемоданчику. Присутствующие защелкали застежками портфелей и принялись шелестеть разведсводками.

Президент повернулся к директору ЦРУ, который до сих пор молчал, скрестив руки на груди.

– Что сообщают наши парижские агенты?

– Ничего, - мрачным голосом заявил директор.
– Я с глубоким прискорбием вынужден поставить вас в известность о том, что ОВБ разоблачил наших людей в первый же день.

– В первый день кризиса?

– Да нет. У нас есть сведения, что агентов раскрывали в первый же день их пребывания в Париже.

Президент недоверчиво скривился.

– Разделяю ваши сомнения, сэр, - беспомощно произнес директор ЦРУ, - но и вы поймите. Выучить французский язык не так-то просто. Мы натаскиваем своих людей, не жалея времени и сил, но, попав во Францию, они тут же начинают делать грубые ошибки в произношении. Даже в таких простых словах, как "да". По-французски "да" произносится как "уи". Но это не "у" и не "и", а целый набор кошмарных гласных.

– Судя по всему, мы оказались в тупике, напоминающем ситуацию в Сомали, - с горечью произнес Президент.

– В Сомали тоже говорят по-французски, - с надеждой в голосе произнес директор ЦРУ.

– Что вы предлагаете?
– спросил Президент.

– Пустить в водопроводы Франции раствор валиума.

– Зачем?

– Наши люди полагают, что если мы сумеем успокоить французов, то их пыл несколько остудится - во всяком случае, они станут медленнее произносить слова, и наши агенты заговорят наравне с окружающими.

Присутствующие как один уставились на директора ЦРУ, а министр обороны спросил:

– У вас есть с собой валиум?

– Да. Лежит в портфеле.

– По-моему, не мешало бы вам проглотить таблетку-другую.

Директор ЦРУ испуганно замер, а взгляды присутствующих обратились к Президенту США.

– В данную минуту мой заместитель пытается связаться с сотрудниками "Евро-Бисли" по Интернету, - пояснил Президент.
– Может быть, они сумеют пролить свет на происходящее.

– Давайте обсудим все возможные варианты, - предложил председатель Военного совета.

– Именно этим мы и занимаемся. Мне нужны оправдания, которые прозвучали бы в равной степени убедительно как для американцев, так и граждан Франции. Я не могу начинать войну, исходя из принципа "грудь за грудь".

– Кажется, я слышала слово "грудь"?
– донесся с порога недовольный женский голос.

– Э... здравствуй, дорогая, - робко произнес Президент.

– Мисс Президент...
– подал голос председатель Военного совета.