Директор ОВБ поморщился.

– Чем вы ее?.. Ножом?

– Нет, просто вынула из гнезда, как вилку из розетки.

– И все? Так просто?

– Да. Так просто. И помчалась со всех ног, унося свой трофей.

Ренар изумленно вскинул брови и покачал головой.

– Отличная работа, агент Арлекин!

– В этом шарике заключен таинственный свет, заставлявший людей подчиняться его приказам.

– Каким образом?

– По-моему, это лазер.

Директор ОВБ яростно прошипел:

– Не смейте произносить это слово! Грязное слово из запретного списка.

– Я забыла. Моему мозгу не хватало полноценного питания. Я слишком долго была в Америке.

– Сочувствую. Я и сам не далее как вчера поймал себя на том, что называю водяную кровать английским словом "waterbed".

– Все это - дурное влияние американских фильмов, которые давно уже следовало запретить.

– Кроме фильмов Джейри, разумеется.

– Само собой, - рассеянно произнесла Доминик.

Директор поднес глаз к свету, внимательно его разглядывая.

– Интересно, как включают эту штуковину?

– С тыльной стороны есть отверстие.

– Полагаю, она должна откликнуться на электрическое воздействие.

Директор вынул из телефонного аппарата шнур, снял изоляцию и принялся скручивать жилы, пока провод не стал достаточно тонок, чтобы проникнуть в маленькое отверстие.

– Стоит ли?
– спросила Доминик.

– Я закрою глаза. Кажется, вы сказали, что свет не оказывает на вас влияния?

– Oui.

– Какого цвета был этот импульс?

– Откуда мне знать? Все цвета кажутся мне серыми.

– Да-да, конечно.

– Но только не розовый. Розовый цвет вызывает положительную реакцию. Даже грубые американцы становятся вежливыми и человечными. Цвет, излучаемый этим устройством, вызывал у них рвоту.

– А какой цвет вызывает рвоту?

– Для меня все цвета серые, - напомнила женщина, пожимая хрупкими плечами.

Директор поморщился.

– Я непременно закрою глаза, - пробормотал он и начал запихивать провод в отверстие прибора, похожего на кусок грязного льда.

Некоторое время медная проволока поворачивалась внутри, издавая царапающие звуки, но пару секунд спустя послышался легкий щелчок. Сероватый белок глаза вспыхнул, а черный зрачок, казалось, взорвался.

Это было последнее, что увидел директор ОВБ сквозь стиснутые веки. Вспышка была ярко-зеленого цвета. Она вонзилась в сетчатку глаз директора, словно блеск мириадов сверкающих кристаллов изумруда.

Содержимое его желудка хлынуло в горло.

* * *

Директор ОВБ очнулся на следующий день.

– Vert*...
– простонал он.

______________

* Зеленый (фр.).

– Э?..
– отозвался чей-то голос.

– Зеленый. Цвет рвоты - зеленый.

– Скорее, чуть желтоватый.

– Зеленый...
– простонал директор.

– Но я сама вытирала рвоту с вашего лица, mon Directeur.

– Я имел в виду цвет, вызывающий рвоту, - ответил директор и, распахнув глаза, лихорадочно зашарил взглядом по комнате. Над ним тотчас склонилась Доминик Парилло.
– Где я? В больнице?

– Под чужим именем. Ваше здоровье вне опасности.

– Расскажите мне, что случилось?

– Электронный глаз вспыхнул, вас стошнило и вы упали лицом в свой обед. По-моему, это были улитки.

– Улитки, и очень хорошие. А свет был зеленый. Ужасный!

– Электронный глаз уже изучают. Это лазер.

– Ш-ш-ш!

– Я хотела сказать, "источник индуцированного излучения". Наши специалисты заставили его светить розовым, зеленым, красным и желтым. Все эти цвета оказывают на нервную систему очень сильное воздействие.

– Я сам испытал его на своей шкуре.
– Ренар уселся в постели и добавил: - Умираю с голоду.

– Хотите грушу?

– Merci.
– Директор протянул руку, взял плод и, увидев, что он зеленый, начал медленно оседать на подушки.

– Что случилось?

– Она зеленая! Уберите! Она зеленая!

– Я должна идти. Меня направляют в Кляксу.

– Зачем?

– Там видели двух американских агентов. Подозревают, что это те самые люди, с которыми я встречалась в Нечестивых Штатах. А я - единственный работник ОВБ, не подверженный воздействию зловещего глаза.