— Ему, видите ли, не до споров. Что-то новенькое, не так ли? — Она вскочила с кровати. — Ладно, пошли на пляж, если тебе это так важно.

Лорел оттолкнула его протянутую руку.

— Я тоже провела не самую свою лучшую ночь и не выпила кофе. Не испытывай моетерпение.

Она гордо вышла на веранду, спустилась по лестнице.

— Успокойся, — посоветовал Дел. — Не с чего злиться.

— Мне лучше знать.

— Как всегда. К счастью, я более уравновешенный.

— Ну конечно. А кто угрожал вытащить меня из постели посреди ночи?

— Почти рассвело. На самом деле отличный выбор времени. Мне нравится. Начало нового дня и все такое. — Он скинул туфли у ступенек, ведущих на пляж. — Мы не далеко ушли с прошлого вечера. Географически. Надеюсь, больше повезет в других областях. Начнем.

Дел развернул ее к себе и жарко, властно поцеловал. Лорел попыталась отпихнуть его, но словно наткнулась на каменную стену, а когда перестала сопротивляться, Дел разжал объятия.

— Не надо, — тихо попросила она.

— Посмотри на меня, выслушай, меня. Лорел, ты должна меня услышать. — Он ласково взял ее за плечи. — Может, ты была права, я не видел, но, черт побери, сейчас я смотрю и вижу. А ты слушай и услышишь.

— Ладно. Хорошо. Какой смысл злиться. Просто…

— Ты ничего не услышишь, если не заткнешься.

— Ну, еще разок прикажи мне заткнуться, — с вызовом предложила она.

Он закрыл ладонью ее рот.

— Я хочу все уладить. Я же родился, чтобы все улаживать. Если ты меня любишь, ты должна с этим смириться. — Он опустил руку. — Если хочешь, можем подраться, я не возражаю.

— Рада за тебя.

— Но я вовсе не хотел обидеть тебя небрежностью или излишней опекой. Наверное, это дар Браунов — пытаться сохранить равновесие.

— Я сама отвечаю…

— За свои чувства, да, да, да. Я не знаю, была ли ты единственной всегда. Я привык думать о тебе иначе, поэтому не знаю.

— Я понимаю, Дел, понимаю. Я…

— Помолчи и послушай.Ты изменила наши отношения. Я не чувствовал приближения изменений. Ты сделала первый шаг, и я не могу сожалеть об этом, потому что чертовски тебе благодарен. Я не знаю, была ли ты единственной всегда, — задумчиво повторил он. — Но я знаю, что ты единственная сейчас, знаю, что ты будешь единственной для меня завтра, и через месяц, и через год. И до конца моей жизни.

— Что?

— Ты слышала. Хочешь проще? Только ты.

Лорел смотрела на него, смотрела на такое знакомое, такое любимое лицо и видела. И в этот момент у нее словно выросли крылья.

— Я любил тебя всю жизнь, и это было легко. Я не знаю наверняка, как давно влюблен в тебя, но знаю, что это не так легко. Зато правильно, реально, и я не хочу легкости. Я хочу тебя.

— Я думаю… — Она улыбнулась. — Я не могу думать.

— Хорошо. Не думай. Просто слушай, слушай и представляй, что я думаю и чувствую. Я считал логичным не спешить, дать нам обоим время приспособиться к тому, что происходит с нами. К тому, что происходит со мной.

Дел взял ее за руку, прижал ее ладонь к своему сердцу.

— Я думал, что тебе нужно время, поэтому — ты права — я не видел. А должен был увидеть. Но и ты не видела. Ты не видела, как сильно я тебя люблю, как хочу тебя, как нуждаюсь в тебе. Я куплю тех двух псов, если захочу завести домашних любимцев, а сестра у меня уже есть. Но о тебе я думаю по-другому и не хочу, чтобы ты считала меня братом. Это нас уравнивает, Лорел.

— Ты веришь в то, что говоришь.

— Как давно ты меня знаешь?

Ее глаза затуманились, но она заморгала, и зрение прояснилось.

— Очень давно.

— Тогда ты знаешь, что я верю.

— Я так сильно тебя люблю. Я уговаривала себя, что переболею тобой, и это была жуткая ложь. Я так и не смогла.

— Я еще не закончил. — Не сводя с нее глаз, Дел сунул руку в карман, вытащил маленькую коробочку, открыл ее. — Мамино кольцо.

— Я знаю. Я… О боже. Дел.

— Я забрал его из банка пару недель назад.