— Пару недель назад, — машинально повторила она.

— После нашей ночи у пруда. Тогда уже все изменилось, но после той ночи… после того дня, когда ты заехала в мой офис, я уже знал, к чему все идет… или хотел этого. Я отдал его ювелиру подогнать под твой размер. Может, это немного самонадеянно, но тебе придется с этим жить.

Лорел вздохнула.

— Дел. Ты не можешь… кольцо твоей мамы. Паркер…

— Я разбудил ее перед тем, как разбудить тебя. Она согласна. Она просила передать, чтобы ты не дурила. Наши родители любили тебя.

Слезы двумя ручьями хлынули из ее глаз.

— Боже, я не хочу плакать. Я не могу не плакать.

— У меня и в мыслях не было предложить его кому-то до тебя. Я хочу, чтобы ты носила его. Я смотался в Гринвич, чтобы привезти его тебе. Подарить его тебе, потому что ты моя единственная. Лорел, выходи за меня замуж.

— Я не буду дурить. Поцелуй меня в первый раз, когда я не мечтаю тебя разлюбить.

Легкий бриз обвевал ее кожу, трепал волосы. Она чувствовала жар его губ, ритмичное биение его сердца рядом со своим… И услышала свист и ободряющие крики.

Повернув голову, прижавшись щекой к его щеке, она увидела веселую компанию, собравшуюся на верхней веранде дома.

— Паркер всех перебудила.

— Ну, наши личные дела всегда были общесемейными. — Дел чуть отстранился. — Готова?

— Да. Абсолютно, полностью готова.

Кольцо скользнуло на ее палец и засверкало в первых лучах солнца, окрасившего в розовый цвет восточную часть неба.

«Счастье, я чувствую его вкус», — подумала она, целуя Дела.

— Отлично выбранное время. Правильное место. Скажи мне еще раз, что я единственная.

— Ты единственная. — Он обнял ее лицо ладонями. — Одна-единственная и моя.

Единственная. В этот новый день и во все последующие дни.

Рука в руке они поднялись в дом, чтобы разделить следующие мгновения с семьей.