Прислонившись к шкафчику, Дел ел ягоды и смотрел, как она снимает фартук.

— Хорошо, иду.

Дел оттолкнулся от шкафчика и последовал за Лорел через прихожую, которая скоро превратится в еще одну холодильную камеру и кладовку. Лорел вытянула из волос заколку и, выходя на улицу, тряхнула головой. Волосы послушно легли на место.

— Куда мы идем?

— Лично я — провожать гостей в дом. Ты уходишь. Куда-то.

— Мне нравится здесь.

Лорел улыбнулась:

— Паркер велела избавиться от тебя, пока не придет время уборки. Поищи своих маленьких приятелей, Дел, и если будете хорошими мальчиками, вас покормят. Позже.

— Отлично, но если меня завербовали на уборку, я хочу попробовать торт.

Они расстались. Дел отправился в перестроенный домик у бассейна, в котором теперь располагалась студия и жилище Мак. Лорел поспешила к веранде, где новобрачные скрепляли свои обеты первым супружеским поцелуем.

Лорел оглянулась один раз… только один. Она знает Дела всю свою жизнь — наверное, это судьба. Однако только ее вина — и ее проблема, — что она любит его почти столько же.

Она позволила себе только один вздох, старательно изобразила бодрую профессиональную улыбку и отправилась помогать подругам переводить гостей в зал.

Только через несколько часов, когда давно уже разъехались гости и поставщики, Лорел — с честно заслуженным бокалом вина — растянулась на диване в семейной гостиной. Рядом сидела Паркер с закрытыми глазами, но с неизменным «BlackBerry» на коленях. Эмма расположилась на полу, Мак — в кресле.

Лорел не знала, куда подевались мужчины, наверное, затаились где-то с запасами пива. Она просто наслаждалась отдыхом в компании подруг и относительной тишиной.

— Выпьем за классный уикенд! — воскликнула Мак, поднимая бокал. — Четыре репетиции, четыре торжества, и все прошли как по маслу, без единой запинки. Это рекорд.

— Торт был изумительный, — добавила Эмма.

— Ты съела всего одну ложечку, — упрекнула ее Лорел.

— Изумительную ложечку, сладкую, как сегодняшняя свадьба, на которой в роли шафера выступал маленький сын жениха. Было так трогательно, что я чуть не разревелась.

— У них получится чудесная семья, — поддержала Эмму Паркер. — Иногда смотришь на подобные свадьбы и думаешь: «Ой-ой, бурь не избежать». Но сегодня? Сразу видно, что невеста и ребенок обожают друг друга. Действительно, было очень трогательно.

— Несколько снимков получились потрясающими, а торт… у меня просто нет слов. — Мак закатила глаза. — Может, мне тоже выбрать маковую начинку?

Лорел сжала и разжала сведенные судорогой пальцы ног.

— На прошлой неделе ты хотела итальянский крем.

— Может, сделаешь мне образцы? Крохотные тортики разного дизайна и с разными начинками. Кулинарная оргия плюс изумительная фотосессия.

Лорел выставила палец.

— Умри, Макензи. Умри.

— Ты не должна изменять итальянскому крему. Он же твой любимый.

Мак поджала губы, кивнула.

— Ты права, Эм. А сама-то к чему склоняешься, всезнайка?

— Я сейчас даже думать о торте не могу. Все никак не привыкну, что обручена. — Эмма уставилась на бриллиант на своем пальце, даже не пытаясь скрыть самодовольную улыбку. — К тому же, как только я займусь планированием свадьбы, превращусь в маньячку. Поэтому будем оттягивать этот кошмар, сколько сможем.

— Да уж, пожалуйста, — вздохнула Лорел.

— В любом случае сначала платье, — произнесла Паркер, не открывая глаз. — Платье всегда идет первым.

— Боже, ты спустила курок, — пробормотала Лорел.

— Я почти и не думала о платье… Всего-то раз тысячу. Я едва ли взглянула на полмиллиона картинок. И склоняюсь к стилю принцессы. Необъятная юбка и обтягивающий лиф с обнаженными плечами или, может, корсаж с глубоким сердцевидным вырезом, поскольку у меня обалденный бюст.

— Чистая правда, — согласилась Мак.

— Никакой простоты, чрезмерность во всем. Обязательно диадема и шлейф. — Темные глаза Эммы вспыхнули. — И поскольку мы втискиваем мою свадьбу в следующий май, я сотворю себе невероятный и — не сомневайтесь — пышный букет. В пастельных тонах. Может быть. Наверное. Романтичные, душераздирающе нежные тона.

— Но она и думать не может о своей свадьбе, — напомнила Лорел, однако Эмма даже не обратила внимания на язвительную реплику.