– Меня зовут Фред, – спокойно поправил ее человек с переносной видеокамерой вместо лица. Во всяком случае, именно так показалось доктору Кромболду поначалу.

– Доктор Вюрмлингер уже здесь? – требовательным тоном спросила Тамми.

– Да, но сейчас он занят.

Тамми достала микрофон.

– Тогда для начала поговорим с вами. Расскажите мне все, что вам известно.

– Не могли бы вы уточнить, что именно я должен вам рассказать?

– У меня слишком мало времени на раскачку. Просто скажите, что думаете, а потом мы в студии отредактируем.

Доктор Кромболд недоуменно захлопал глазами.

– Я имею в виду пчел-убийц, – нетерпеливо пояснила журналистка. – Мне известно, что они уже и здесь появились.

– Чепуха! – возмутился Кромболд. – Доктор Нозоки умер от анафилактического шока, вызванного укусом обыкновенной пчелы. Что же касается остальных...

– Вот-вот, расскажите мне, отчего умерли остальные, – закивала головой Тамми.

– Но я еще не все сказал вам о докторе Нозоки!

– Это же телевидение! Нельзя зацикливаться на чем-то одном, иначе люди потеряют интерес к передаче.

– Знаете, – проговорил доктор Кромболд, снимая трубку телефона, – мне кажется, вам обоим лучше покинуть это здание. Я не давал согласия на телевизионное интервью.

– Слишком поздно! Вы уже сняты на пленку и теперь, чтобы не выглядеть по-идиотски, вам остается только плыть по течению.

Подпрыгнув в кресле, доктор Кромболд ткнул пальцем в объектив камеры, бесстрастно фиксировавшей его побагровевшее от гнева лицо, и завопил:

– А ну выключите эту штуку!!!

В голосе его звенела неприкрытая ярость. Но Кромболд и не подозревал, к каким печальным последствиям приведет его неожиданный выпад. Оператор испуганно вскрикнул, и камера со стуком упала на пожелтевший линолеум. Защитная крышка объектива тут же лопнула.

– Какого черта! Что вы делаете, неуклюжий!... – У Тамми чуть не вырвалось ужасное ругательство.

Оператор повалился навзничь, дергаясь в конвульсиях и тяжело дыша. Дыхание его становилось все более затрудненным, лицо побагровело от удушья.

– Что случилось? – недоуменно воскликнула журналистка.

– П-п-п-пчела! – еле выдавил оператор.

И тотчас из-под его руки, сжимавшей горло, выползло большое, мохнатое, черно-желтое насекомое и, зловеще жужжа, взмыло в воздух.

– Пчела-убийца! – завизжала Тамми, хватая стул в руки. – Это пчела-убийца! Черт побери, я не смогу снять ее на пленку!

– Перестаньте, – воскликнул доктор Кромболд. – Успокойтесь, прошу вас. Она ужалила вашего оператора и сейчас умрет в страшных мучениях.

– Я не хочу, чтобы она ужалила и меня! – продолжала визжать девушка.

– Стойте спокойно, не привлекайте к себе ее внимания, – посоветовал хозяин кабинета, выходя из-за стола. – Она сейчас умрет. К тому же она уже не сможет вас ужалить, жало осталось в коже оператора.

– А сама-то пчела об этом знает? – иронично спросила Тамми, пытаясь отогнать насекомое при помощи стула.

Пчела никак не хотела умирать. Она кружила и кружила над журналисткой, но та не подпускала ее близко, все время размахивая стулом.

Наконец, пчела уселась на верхний ящик каталога и уставилась на Тамми и Кромболда своими многофасеточными глазками.

– Дайте-ка мне скрученную газету, – прошипела девушка, все еще не выпуская из рук стула. Тамми знала, что стулья – лучшая защита против ножа, а пчела сейчас представлялась ей именно таким ножом, только с крыльями.

– Зачем? – удивился Кромболд. – Она и так умирает.

– Вы уверены?

– Пчелы жалят только один раз, а потом неизбежно умирают. Так сказал доктор Вюрмлингер.

– Да? Он ведь знаток пчел, верно?

Тамми медленно и очень осторожно опустила стул.

Склонившись над оператором, она энергично стала трясти его за плечо.

– Поднимайся, лентяй!

Но оператор и не думал вставать. Глаза его были крепко закрыты.

– Кажется, ему плохо, – пробормотала Тамми.

Доктор Кромболд тут же подскочил к парню.

Опытные руки коснулись горла несчастного, пощупали пульс, приоткрыли оба глаза и остановились у рта, пытаясь ощутить теплое дыхание, которого уже не было.

– Он умер, – констатировал доктор.

– Я так и знала! Я так и знала, что его ужалила пчела-убийца! – завопила Тамми и, схватив упавшую камеру, нацелила ее на пчелу.

– Улыбнись всей Америке, маленькое чудовище! Теперь-то я сниму тебя на видеопленку!

На пчелу упал яркий свет камеры. Она тут же взлетела в воздух и бросилась на Тамми.

Пронзительно завопив от ужаса, девушка запустила в насекомое камерой, молясь про себя, чтобы аппарат выдержал второй удар.

Пчела и видеокамера столкнулись в воздухе. Камера еще раз упала на пол, а пчела снова атаковала Тамми, на сей раз уже сверху. Ловко увернувшись от проклятой твари, журналистка схватила газету и свернула ее в тугой твердый рулончик.