Шрифт:
– Она совершила самоубийство!
– Чепуха! – возмутился Римо.
– Так оно и есть, – раздался ледяной голос мастера Синанджу. – Пчела сама себя убила.
– Зачем пчеле, черт побери, понадобилось совершать самоубийство? – удивился ученик.
– Затем, что это и не пчела вовсе, – загадочно ответил старик.
Глава 13
– Пчелы никогда не кончают жизнь самоубийством, – упорствовал Римо.
– А эта именно так и поступила, – парировал Чиун.
Тут Тамми Тэрил решила сказать свое слово. Она уже не пыталась встать на голову после того, как доктор Вюрмлингер отказался отсасывать яд из ранки на ее голове.
– Но ведь пчелы фактически совершают самоубийство всякий раз, когда кого-нибудь жалят, разве не так?
– Это не одно и то же, – рявкнул Римо. – И вообще не ваше дело!
– Вот еще! – возмутилась журналистка. Потом, вспомнив, что ее только что ужалила смертоносная пчела, внезапно сильно побледнела.
– О Боже! Я умираю, да?
– Если умираешь, то умирай тихо и пристойно, – недовольно прошипел Чиун.
– Позвольте мне вас осмотреть, – шагнул вперед доктор Вюрмлингер.
– Вы хотите отсосать яд? – с надеждой в голосе спросила Тамми.
– Нет, – коротко ответил ученый.
Девушка послушно села на стул, и Вюрмлингер принялся ощупывать ее светловолосую головку своими длинными худыми пальцами, похожими на паучьи лапки.
– Что вы делаете? – удивилась Тамми.
– Пытаюсь нащупать припухлость от укуса. Через секунду журналистка слабо вскрикнула:
– Больно!
– Пчелиное жало действительно доставляет болезненные ощущения, но очень недолго, – невозмутимо произнес Вюрмлингер.
Пока он рылся в волосах Тамми, Римо и Чиун продолжали спорить.
– Ни одна нормальная пчела не может совершить самоубийство, – упорствовал ученик. – Пчелы не обладают интеллектом, они не способны думать, как люди, и не имеют ни малейшего понятия о том, что кончают жизнь самоубийством, когда кого-нибудь жалят.
– Эта тварь, притворившаяся пчелой, осознанно покончила жизнь самоубийством, – настаивал на своем мастер Синанджу.
– Зачем, черт побери?
– Чтобы не быть пойманной и допрошенной нами.
– Что за чертовщина, папочка.
– Боюсь, мне придется с вами согласиться, – вмешался в их разговор Вюрмлингер, отводя волосы Тамми в сторону, чтобы показать маленькое красное пятнышко.
– С кем из нас? – уточнил Римо.
– С обоими.
– Вот видишь! – повернулся Римо к учителю. – Он специалист и очень хорошо разбирается в пчелах.
– Он знаток пчел, а не тех, что только притворяются ими, – возразил кореец. – И потому сам не знает, о чем толкует сейчас.
– Он этимолог! – настаивал Римо.
– Энтомолог, – поправил его Вюрмлингер.
– Какая разница? – пожал плечами Римо.
– Энтомология – это наука о насекомых, а этимология изучает происхождение слов языка.
– Хорошо, признаю свою ошибку. А теперь поправьте его, – сказал Римо, указывая на учителя.
Но внимание Вюрмлингера уже было полностью поглощено созерцанием головы девушки, на самой макушке которой виднелась красная припухлость.
– Ой! Жало все еще там? – застонала Тамми.
– Нет, здесь нет никакого жала.
– Это хорошо или плохо?
– Вы вне опасности, – произнес Вюрмлингер.
– Почему вы так считаете?
– Потому что у вас абсолютно нормальное дыхание, а пчела не смогла прокусить кости черепа.
– Почему?
– Потому что они у вас необычайно толстые.
Подняв вверх глаза, словно пытаясь разглядеть собственную макушку, Тамми свела брови и спросила:
– А это хорошо или плохо?
– Вообще-то толстые кости черепа отнюдь не достоинство, но в данном случае именно эта ваша особенность спасла вам жизнь.
– А как же яд?
– Не вижу ни малейших следов серьезного воспаления или инфицирования ранки.
– Все равно, отсосите яд, прошу вас!
– Нет, – с заметным отвращением произнес ученый.
Взгляд Тамми упал на Римо.
– Тогда отсосите вы!
– А может, лучше вы у меня? – многозначительно произнес тот.
Голубые глаза журналистки вспыхнули гневом.
– Да как вы смеете!
– А вы? – усмехнулся Римо и снова заговорил о пчеле: – Это была обыкновенная пчела, только очень упрямая. Чиун, уж кто-кто, а ты-то знаешь, что такое быть упрямым.