Ассасины разом склонились над стеклянной тюрьмой. Звук был слишком слабым для стареющих ушей Чиуна, однако в нем послышалось нечто осмысленное.

– Говори громче, пчела! – воскликнул кореец.

Пчела послушно издала еще один звук.

– Я чувствую себя последним идиотом, – хмыкнул Римо, отходя в сторону.

Старик обратился к Смиту:

– У тебя есть устройство для улавливания и усиления звука?

– Да! – с готовностью откликнулся тот, доставая из ящика стола миниатюрный магнитофончик с микрофоном на вакуумной присоске, которым он иногда пользовался для записи телефонных звонков.

Чиун одобрительно кивнул.

– Приведи его в рабочее состояние, – попросил он.

Глава КЮРЕ прикрепил микрофон к стеклянной стенке формы и нажал на нужную кнопку.

– Какого черта вы делаете, Смитти? – вдруг взорвался Римо.

– Возможно, энтомологам удастся что-либо расшифровать, – ответил Смит.

Римо молча закатил глаза.

Воздев руки к небу, словно вызывая джинна из бутылки, Чиун снова торжественно произнес:

– Говори, пчела!

Слабый звук повторился, и, когда насекомое умолкло, хозяин кабинета нажал на «стоп». Затем перемотал пленку назад и, повернув регулятор громкости до отказа, стал ждать.

Раздалось громкое шипение, а спустя минуту до слуха присутствующих донесся тоненький металлический голосок:

– Отпусти меня сейчас же, или мои многочисленные собратья обрушат на тебя свой страшный гнев!

– Что?! – вылупил глаза Римо.

Побледнев от шока, Смит повторил воспроизведение.

– Это ты нас разыгрываешь, Чиун? – укоризненно спросил Римо.

– Нелепое обвинение! – фыркнул Чиун.

Смит вновь нажал на «запись» и попросил старика:

– Спросите, кто она такая!

– С кем имею честь говорить? – поинтересовался Чиун у пчелы.

– Я всего лишь трутень, раб при дворе короля Пчел, – донеслось с пленки при ее воспроизведении.

– Что еще за король такой? – удивился Смит. – Назови имя этого врага человечества!

– Я служу Повелителю всех Пчел!

– Это что-то вроде Повелителя Мух? – пробурчал Римо, все еще не веря в реальность происходящего.

Раскрыв рот от изумления, глава КЮРЕ молча уставился на пчелу.

– Я тоже хочу спросить, – произнес Римо.

Чиун жестом разрешил.

– Кто велел тебе прилетать сюда? – спросил ученик.

– Мой хозяин.

На сей раз Римо совершенно отчетливо расслышал слова, при последующем воспроизведении записи все подтвердилось.

– А как ты узнала адрес? – снова спросил Римо.

– Один из моих собратьев прочитал адрес на пакете, который ты собирался отправить по почте из Лос-Анджелеса.

Харолд В. Смит тихонько застонал, и в его голосе прозвучала смесь ужаса и недоверия.

– Наша конспирация полетела ко всем чертям!

– Бросьте! Адрес знают только в этом дурацком пчелином королевстве, – воскликнул Римо. – Это вовсе не значит, что завтра в «Нью-Йорк таймс» обязательно появится разоблачительная статья!

Глава КЮРЕ, взглянув на пчелу, твердо произнес:

– Твое требование об освобождении отклоняется.

– Месть моих собратьев будет ужасна! Трепещите, людишки! Трепещите перед непревзойденным могуществом Повелителя Пчел!

– Как она сказала? Повелителя Пчел? – переспросил Римо.

– Да, она уже о нем говорила, – отмахнулся Харолд В. Смит.

Римо вдруг радостно прищелкнул пальцами:

– Вот где я читал про то, что пчелы общаются между собой, касаясь усиками! В старой книжке комиксов!

– И ты безоговорочно поверил? – удивился Смит.

– Но ведь я тогда был всего лишь ребенком, – как бы оправдываясь, проговорил Римо.

– Чиун, пора утопить это маленькое чудовище, – мрачно произнес хозяин кабинета.

– У тебя больше нет к ней вопросов, о безжалостный?

– Причем утопи так, чтобы труп потом можно было подвергнуть тщательному анализу, – пояснил Смит.

Поклонившись, мастер Синанджу взял стекляшку с пчелой и направился в туалетную комнату Смита.

Пчела заметалась внутри стеклянной сферы с энергией обреченного на смерть преступника.

Когда из туалетной комнаты донесся шум льющейся воды, Римо и Харолд В. Смит переглянулись. Бледное, землистого оттенка лицо хозяина кабинета практически ничего не выражало, в глазах же ассасина на секунду мелькнуло смущение.

– Пчелы не умеют разговаривать, – прошептал Римо.

– А эта умела, – бесцветным голосом откликнулся Смит, машинально теребя свой галстук цвета хаки.