– Сколько? – выдохнул он. – Я не ослышался?

– Не ослышались. Повторяю: девяносто семь.

Косметических операций он не делал, рубцов на шее нет, подумал Глеб. Да и какие операции, какие подтяжки! На руки посмотреть – как у молодого человека! Нет способов, чтобы уменьшить возраст вдвое! А потому…

– Вы не человек? – спросил он шепотом. – Вы, как Йокс, прилетели на Землю с какой-то миссией? Посодействовать нашим гениям?

– Вы снова ошиблись. – Грибачев помотал головой. – Если хотите, я готов пройти обследование в вашем госпитале. Кстати, по паспорту мне сорок шесть – ни к чему, знаете ли, дразнить гусей… Но я давно сотрудничаю с нашими… хмм… работодателями, а у них такие препараты… Я же вам сказал, что бонусы тоже имеются.

Глеб помассировал виски. Его сердце стучало так, словно он в быстром темпе пробежал километр.

– Что за препараты? Они только омолаживают или могут применяться с другой целью? Для лечения рака, нефропатии, цирроза печени?

– Узнаете в свое время. – Грибачев взглянул на часы. – О, уже без четверти двенадцать! На сегодня довольно, друг мой. Обдумайте мое предложение, и встретимся завтра или через день, как вам будет угодно. – Он поднял стакан и чокнулся с Глебом. – Выпьем за грядущее сотрудничество, на которое я очень рассчитываю. И не только я. Поверьте, вас ожидают удивительные встречи.

Он уехал на такси. Глеб проводил его до калитки и долго стоял там, глядя на камни древнего амфитеатра. Злые песчаные смерчи не поднимались над ними, тишина и покой царствовали в ночи, и над Сплитом, над всем побережьем Адриатики сияли яркие южные звезды. У одной из них – или, возможно, у многих – кто-то был озабочен делами Земли, пребывавшей в смутном времени, в эпохе третьей стражи. Так озабочен, что старался помочь земным гениям, связать их крепче с вселенской ноосферой – ибо кто, кроме них, мог вывести землян на верный путь? Гении – двигатель прогресса, и хотя он принес не меньше несчастий и горя, чем радостей, все же была надежда: вдруг великие умы придумают такое, что всех накормит, вылечит и осчастливит.

Но размышлял Глеб не об этом. Препараты, крутилось в его голове, чудесные препараты, что продляют молодость и жизнь, делают глубокого старца полным энергии и сил! Наверняка их можно применять и в других случаях, исцелять детей с церебральным параличом, спасать недужных с почечной недостаточностью, лечить от гепатита, рака, инсульта, лихорадки Эбола и прочих смертельных болезней. Еще от лейкемии…

Поздно! – подумал он. – Слишком поздно! Почему Грибачев не явился год назад или хотя бы полгода?.. Если ему, Глебу, и правда ниспослан этот странный дар, он бы не раздумывал! Он бы душу продал за чудесное лекарство! Только бы спасти Марину, а потом… Потом он вымостил бы сотне гениев дорогу в ноосферу! Даже если бы мозг его сгорел или взорвался от таких трудов! Но что случилось, то случилось…

За его спиной скрипнула дверь. Глеб оглянулся: в проеме маячила темная фигура Йокса.

– Ты получил ответы на свои вопросы? – спросил Защитник.

– Да. В основном, да.

– Теперь ты знаешь, что такое открытый разум?

– Разумеется. Я вполне осознал, какая я ценная особь.

– Ты доволен?

– Дальше некуда, – сказал Глеб. Потом пробормотал: – Дорога ложка к обеду… – и вернулся в дом. В свое семейное гнездо, где уже не было семьи.

Пчела кружилась над головой спящего. Навалившись грудью на стол, опустив лохматую голову на скрещенные руки, он спал так крепко, что доносившийся с улицы шум не мог его разбудить. За распахнутым окном звенели трамваи, слышался шелест шин и временами с грохотом проносились огромные трейлеры. Магистраль была оживленной, и от шеренги блочных девятиэтажек ее отделял газон, засаженный травой и деревьями, не слишком надежная защита от шума. Но человек спал.

Его голова и руки закрывали часть листов, разбросанных по столу. Для пчелы это не являлось препятствием – ее сканер позволял увидеть каждый лист так же ясно, как если бы бумаги разложили ровными рядами. Формулы, схемы, краткие заметки, странный чертеж, сделанный синим фломастером – несколько овалов, соединенных волнистой линией… Запечатлев все это, крохотный кибер с негромким жужжанием поднялся к потолку и сел на плафон люстры. Теперь в поле зрения была скудно обставленная комната: диван с разобранной постелью, шкаф, набитый книгами и журналами, маленький столик с компьютером и стол побольше, у которого спал человек. В квартире были еще крохотная кухонька, ванная, совмещенная с туалетом, и узкий коридор длиною в пять шагов. Не слишком просторные хоромы… Но их обитатель жил не здесь – большую часть времени он находился в тех пространствах и мирах, что были доступны лишь его воображению.

Картины, переданные кибером-пчелой, висели в воздухе – лист за листом, около тридцати изображений. Эмиссар глядел на них, пытаясь уловить ход мысли спящего, но безуспешно – его математических познаний явно не хватало. Впрочем, рядом находился эксперт, существо другой расы, но тоже в человеческом обличье. Его соплеменники стояли ближе к землянам, чем народ Седого – в частности, как многие гуманоиды, они использовали звуковую речь и письменные знаки. Имя эксперта – Семанг’акхглу-ар-пакта’туррим-нода – означало, что он достиг высшей ступени знания в абстрактных науках, в логике и математике.