Решение не всегда оказывалось положительным. Слишком воинственных, эгоцентричных и прочих недостойных подвергали блокаде, тоже, разумеется, тайной; их космические проекты неизменно терпели крах, зонды-автоматы уносились в пустоту, полет к другим планетам кончался катастрофой. Космические исследования требовали огромных вложений и их бесцельность возмущала общество; рано или поздно их прекращали, и раса, лишившись будущего, задыхаясь на своей планете, прямой дорогой двигалась к регрессу и вырождению. Та же судьба была бы уготована утрака, если бы…

Они относились к числу недостойных, и это было неоспоримо. При всех своих технических достижениях они не добились главного: их мир остался разобщенным, в нем шла ожесточенная борьба за власть, конфликты разрешались грубой силой, невосполнимые ресурсы тратились на производство оружия, столь мощного и опасного, что гибель этой расы казалась неизбежной. Вдобавок они загрязняли планету, сваливали мусор в океаны, вырубали леса и плодились в огромном числе, буквально пожирая все, до чего могли дотянуться – чистую воду, плодородные почвы, минеральное сырье, животный мир, растительность и даже воздух собственной планеты.

Утрака! Верно их назвали ротеры! Недоумки! Подобная раса, вырвавшись в Галактику, могла принести раздоры и войны, так как была заражена еще одним опасным вирусом – идеей собственного превосходства. Эта мысль пронизывала все их религиозные доктрины и поощряемые властями идеологии, их законы, политику, менталитет, став краеугольным камнем их мировоззрения. Пока утрака обитали на своей планете, их племена могли доказывать друг другу, кто самый избранный, самый прогрессивный и справедливый, и заниматься этим до скончания веков. Но появившись в Галактике и встретив других разумных, они, вероятно, возненавидели бы чужаков или пожелали навязать свое господство, свою религию, культуру и убогую мораль. Они посчитали бы, что вправе делать это силой, как не раз случалось в их истории.

Недоумки, дикари! Очень опасная раса!

Все так, но, с другой стороны, они представляли большой интерес для галактического сообщества. Дисперсия интеллекта среди них была значительной, и, наряду с огромной массой средних особей и просто умственно отсталых, встречались редкие таланты, способные объять Вселенную и выразить мысль в виде чистой информации или объектов, влияющих на подсознание. Второй вариант, называемый в их мире искусством, был вообще уникален, но первый, связанный с наукой, технологией и философским осмыслением таких понятий, как жизнь и разум, тоже являлся огромной ценностью. В Галактике было не так уж много гениев, а Связующих еще меньше, и потому не стоило пренебрегать расой дикарей, порождающей столь замечательные феномены.

Однако мнения разделились. Ротеры, хорошо изучившие мир утрака, полагали, что в космос их пускать нельзя, и лучшим исходом станет полная блокада. Лишенные ресурсов астероидного пояса и других небесных тел своей системы, дикари с неизбежностью вымрут, освободив планету для более разумных обитателей. Такая мысль диктовалась соображениями выгоды: ротеры были готовы занять и очистить загаженный мир. Их разведчики давно носились над планетой, сканируя сети информации, присматриваясь к арсеналам и регионам техногенных катастроф, изучая почву, воздух, воды и перемены климата.

Иная точка зрения была у Внешней Ветви. Люди – не утрака, а вполне вменяемые существа, и недостатки их цивилизации связаны с прогрессом в сфере технологий, слишком быстрым, слишком плодотворным, и потому еще не осмысленным до конца их лучшими умами. Ситуация, безусловно, временная, тогда как потенциал их расы огромен и его необходимо сохранить, предоставив землянам возможность дальнейшего развития и более разумного устройства общества. Этот период нельзя ограничивать какими-либо сроками, вводить блокаду и препятствовать людям в освоении их звездной системы и окружающего пространства. Более того, пусть узнают о разумной жизни во Вселенной и о том, что находятся под наблюдением; сообщить такую информацию достаточно просто, даже не вступая в прямой контакт.

Договор стал медианой между этими мнениями, исключив вооруженную борьбу Ветвей. Идею блокады отвергли, но ограничили темп прогресса, что было к пользе самих туземцев, склонных любое открытие превращать в ядовитые газы, бомбы и смертоносные вирусы. Договор, урезавший число Связующих, также запрещал контакт с земными властями и передачу любой научной информации – в первую очередь, связанной с межзвездными полетами и принципом трансгрессии. Конечно, запрещалось и уничтожение землян, а крупнейшие из их ученых, как и Связующие, получили статус неприкосновенности.

Но эта ситуация устроила не всех. За пределами Договора остались тайные помыслы и намерения, интриги, недоброжелательство и страх. Гении – большая ценность, их идеи – залог бесконечного познания, и принадлежат они не одной лишь их родине, но всем обитаемым мирам, всем галактическим расам. У одной из них возник проект особой заповедной зоны, где, при любом раскладе событий, земляне могли бы сохраниться, умножиться, окрепнуть и, через тысячи лет, вновь явить свои таланты – возможно, спасти цивилизацию Галактики. Инициаторы проекта остались неизвестными, однако о планете-заповеднике в Империи знали, знали и страшились, помня, что всякое открытие не только путь к прогрессу, но и дорога к могуществу – разумеется, если использовать его должным образом. Воинственная раса, порождающая гениев, являлась угрозой для семипалых. Конкуренты им были не нужны.