«Не зафиксированы. Но луч, открывший портал, не исходил с кораблей или станций Внутренней Ветви. Нарушения Договора нет».

«Одновременно и в том же месте был открыт стасис. Вопрос: кто это сделал?»

Мысли партнера заметались. Но скрыть что-либо при ментальном общении невозможно, и к тому же бесформенный не умел лгать.

«Это сделали ротеры, не информируя Решающих Внутренней и Внешней Ветвей. Нарушение Договора, но мелкое».

«Оценка события неверна. В стасисе оказались Защитник и охраняемый им человек. Затем человека изъяли с планеты. Предположение и вопрос: семипалые?»

«Внутренняя Ветвь за них не отвечает».

«Но отвечает за ротеров, – возразил Седой. – Стасис и трансгрессия… Здесь прослеживается связь событий».

Тишина во всем ментальном диапазоне. Похоже, бесформенный воздвиг барьер, чтобы посовещаться с другими представителями своей расы. Затем:

«Вопрос: чего желает Внешняя Ветвь? Наказания ротеров?»

«Нет. Такое требование отсутствует. – Седой выдержал ментальную паузу, чтобы его следующая мысль обрела больший вес и глубину. – У людей есть эвфемизм, обозначающий опасное занятие: играть с огнем. Внешняя Ветвь доводит это до сведения Внутренней».

Снова отсекающий мысли барьер и ментальное молчание. По земному счету времени оно длилось недолго, три с половиной секунды.

Наконец:

«Вопрос: это угроза?»

«Нет. Это напоминание».

«Не осмыслено. Напоминание о чем?»

«Внешняя Ветвь не контролирует Защитника и не знает, к какому он придет решению. Но игры с огнем кончаются плохо».

Резко прервав контакт, эмиссар открыл глаза. Савура и Семанг’акхглу хранили благоговейное молчание, но Кхх, ерзая в своем огромном кресле, издавал всяческие звуки – гудел, сопел, всхрапывал, порыкивал. Взгляд Седого остановился на огромном лице гоминида.

– Я сделал так, как посоветовал наш достойный предводитель: секирой на хребет и по башка! – сообщил коллегам эмиссар. – Конечно, в фигуральном смысле… Но, как говорят земляне, готов держать пари, что сейчас они трясутся от страха. Тем более что… Взгляните-ка сюда!

Седой вытянул руку, показывая на горный склон. Над Динарским хребтом голубели небеса и ярко сияло солнце, высвечивая малейшие подробности картины, передаваемой спутником слежения. Скалы, сосны, водопад, ручей и радуга были на месте, но Защитник исчез. Приборы зонда, диапазон и точность которых даже не снились землянам, обнаружить его не могли.

– Он принял решение, – негромко произнес Семанг’акхглу.

– Но какое? И где он? Куда направить следящие устройства?

– Это уже сделано. – Теперь эмиссар показал на флотилию ротеров. – Включите запись, и удалимся на отдых. Я думаю, долго ждать нам не придется.

Деревьям, похожим издалека на пальмы, при ближайшем рассмотрении земных аналогов не нашлось. Стволы стройные, прямые, но кора бугристая, в трещинах, и такой толщины, что в любую трещину можно засунуть палец, а то и всю ладонь. Ветви, тоже довольно толстые, расходились зонтиком от самой вершины, но скорее всего, это были не ветви, а черенки гигантских листьев. Каждая ветвь заканчивалась одним-единственным листом и гроздью желтоватых фруктов размером с яблоко. Их клевали птицы, небольшие и покрупнее, все в ярком оперении и на диво голосистые. Еще шебуршилось в листве всякое зверье, ящерицы с блестящей голубоватой кожей, какие-то твари в колючках и шипах, а также белки – вроде бы белки, но с гибкими обезьяньими лапками. Этих было множество, любой масти – рыжие, бурые, белые, черные. Плоды пахли соблазнительно, но на земле не валялись – без сомнения, их поедали на месте. Глеб прикинул, сможет ли он, цепляясь за трещины, забраться на высоту двенадцати-пятнадцати метров, но проблема разрешилась сама собой. Завидев человека, белки-обезьяны устроили дикий гвалт и принялись швырять в него плодами. Фрукты были вкусом похожи на сладкую дыню, и отведав их, Глеб решил, что проблем с углеводами не будет. Что до белков и жиров, они водились в саванне в изобилии: крупные антилопы в леопардовых шкурах, бурые приземистые бычки, несколько видов тонконогих газелей с витыми рожками, огромные клювастые птицы раза в два побольше страусов, безухие, но очень упитанные то ли кролики, то ли тушканчики, обитавшие в норах, и прочая живность. Почти непуганая, отметил Глеб, что говорило о редких контактах с людьми или другим разумным населением этого мира.

А такое было, и, очевидно, местные жители разделяли страсть гуманоидов к сварам, дракам и кровоприлитным побоищам. В третий день своих странствий Глеб набрел на пустошь с множеством выбеленных солнцем скелетов. Когда-то здесь сошлись в сражении сотни людей – вся пустошь была завалена их останками. Кости переломаны, черепа разбиты, меж ребер торчат стрелы, и среди костей – обломки оружия… Большей частью копья без наконечников и камни, выпущенные из пращи, но нашелся ржавый железный топорик и вырезанный из рога кинжал. Приобщив их к своему имуществу, Глеб принялся исследовать скелеты. Он делал это с дотошностью хирурга и пришел к выводу, что убитые очень похожи на людей – зубов и ребер столько же, кости таза, бедер и предплечий немного иной формы, но это, в конце концов, мелочи. Ему показалось, что часть скелетов принадлежит женщинам или подросткам, но и они участвовали в бою – кое-кто еще сжимал в костяшках пальцев древки и топорища. На месте схватки также валялись истлевшие кожаные сумки, обрывки ремней, тряпье и какие-то сломанные штуковины, чье назначение он понять не смог. Самым интересным артефактом был подобранный им топор – отчистив его камнем от ржавчины, Глеб убедился, что лезвие не железное, а из хорошей стали. Прочную деревянную рукоять, перехваченную стальными кольцами, покрывала резьба, изображавшая зверя с когтистыми лапами и оскаленной пастью. Искусная работа, решил Глеб и сунул топорик за пояс.

Вечером он вышел к широкой полноводной реке, что текла на юго-запад, к зоне лесов, но переправляться не рискнул, вспомнив про кайманов и пираний Амазонки. Собственно, его маршрут был произвольным, и река являлась не препятствием, а, скорее, счастливой находкой: вода рядом, и около нее наверняка поселились люди. Правда, после изучения следов побоища, он не так уж жаждал встретиться с ними.

Травоядные обитатели степи потянулись на водопой, Глеб проткнул копьем газель и укрылся в своем обычном убежище, зарослях псевдобамбука на речном берегу. Здесь тоже нашлись человеческие следы – старое кострище, угли и обугленные кости. Выяснив, что у газели сердце тоже справа, а печень слева, он поужинал, лег на спину и стал разглядывать незнакомые созвездия. С каждым днем у Глеба крепло убеждение, что мир, в который его забросили, не иллюзорный, но абсолютно реальный – реальней некуда. Девственная планета, подобная Земле десять или двадцать тысяч лет назад, и никаких фантасмагорий, ни сказочных королевств, ни башен с роботами… Правда, смущал топорик – Глеб, будучи профаном в металлургии, все же понимал, что такую сталь в земной древности не выплавляли. Но эта тайна разрешится при встрече с местными аборигенами, а вот о другой загадке – почему он тут?.. – у них не спросишь. Кто его сюда отправил и с каким намерением? Может, Внешняя Ветвь, таинственные соратники Грибачева – предположим, чтобы укрыть на какое-то время, спрятать от врагов? Но разве для охраны Йокса недостаточно? Грибачев сказал, что один Защитник стоит целого космического флота…

Возможно, думал Глеб, не Внешняя Ветвь повинна в этой истории, а ее противник. Вполне разумная гипотеза, опять же если вспомнить беседы с Грибачевым – он утверждал, что убийство Связующих запрещено Договором. Значит, убивать нельзя, а изъять с Земли не запрещается… Вот и изъяли, перебросили в другой мир! Он ведь тут живой? Вполне! И если погибнет, то по собственной неосторожности или фатальному стечению обстоятельств. Возникнут претензии, так можно его предъявить, живьем или в виде свежего трупа с разбитой камнем черепушкой или с копьем в животе… Сам виноват, не столковался с местными…