— Не меняю, вношу поправки, добавления.

— Мы не ссорились. И если я обиделась, это вовсе не значит, что разбираться должен ты… Я его люблю.

— Уф. — Дел встряхнулся. — Дай мне минутку.

— Не спеши. Мне тоже нужно подумать. Нам всем придется как-то привыкать. Тебе, мне, Малкому. — Паркер подвинула его ноги, встала. — Идем, пока миссис Грейди не выслала поисковый отряд.

— Паркер, я хочу, чтобы ты была счастлива.

Паркер взяла его за руку.

— Дел, я тоже хочу быть счастливой.

Малком остановил машину перед домиком Эммы, чтобы забрать букет для миссис Грейди.

— Ма, я сейчас вернусь.

— Уж постарайся. Опаздывать невежливо.

— Паркер сказала, часам к четырем, понимаешь? Не в четыре, а часам к четырем. И хватит меня пилить.

Мэл выскочил из машины, распахнул дверь и вошел в дом. И нашел на столике в прихожей, как Эмма и обещала, роскошные подсолнечники в медном кувшине. Он схватил цветы, вернулся в машину и сунул букет маме.

— Подержи, пожалуйста.

— Какие красивые. Ты хороший мальчик, Малком, по меньшей мере, половину времени.

— Я же послушал тебя и надел костюм.

— И отлично в нем выглядишь. Потрясающий дом, — добавила Кей, когда Малком повернул к особняку. — Господи, я помню, как впервые увидела его вблизи, когда подъезжала сюда в накрахмаленной форме официантки. Перепугалась до смерти.

Кей погладила дорогую ткань платья своего любимого ярко-зеленого цвета, которое купила специально к этому дню, и с радостью подумала, что больше никакой формы и никакого крахмала.

— А потом я присмотрелась и подумала, что он просто прекрасный и вовсе не жуткий. Старая миссис Браун, вот она наводила ужас, уж поверь мне. Зато я увидела дом внутри, обошла его весь, подавая изысканную еду утонченным людям. И тогдашняя экономка, как ее звали? Ну, неважно. Она и повариха покормили нас на кухне.

Когда Мэл припарковался, Кей с ухмылкой повернулась к нему:

— Похоже, я поднимаюсь по общественной лестнице. Как моя прическа?

— Точно, как я люблю.

Он достал с заднего сиденья сладкий пирог и красиво упакованную коробку.

Не успели они подойти к двери, как она распахнулась.

— С Днем благодарения! — Дел поцеловал Кей в щеку, взглянул на коробку под мышкой Малкома. — О, не стоило беспокоиться.

— Я и не беспокоился.

— Пирог выглядит аппетитно. Вы сами его пекли, Ма Кей?

— Конечно. Если Морин на кухне, я ей отнесу.

— Все женщины на кухне, как и полагается. — Дел подмигнул ей. — Мужчины, по семейной традиции Браунов, развалились на диване и смотрят телевизор. Я провожу вас, налью вина.

— Ваш дом — самый красивый в Гринвиче, — сказала Кей. — Я так подумала, когда впервые его увидела, и с тех пор своего мнения не изменила.

— Спасибо. Он нам очень дорог.

— Естественно. У него есть история. Я здесь помогала иногда на приемах еще во времена твоей бабушки. Но твоя мама мне нравилась больше.

Рассмеявшись, Дел обнял Кей и повел в дом.

— Наша Бабушка Браун была тираном.

Из кухни струились ароматы и доносились женские голоса. Малком узнал среди них голос Паркер и почувствовал, как нервное напряжение, о котором он и не подозревал, ослабляется.

Паркер сидела за рабочей стойкой и лущила бобы. Мэл попытался вспомнить, когда в последний раз видел, чтобы кто-то лущил бобы… и все мысли вылетели из головы, когда он встретился взглядом с Паркер.

Боже, как он скучал по ней, скучал до боли. Пока он пытался справиться с этой болью, Паркер улыбнулась, соскользнула с высокого табурета.

— С Днем благодарения! — Сначала она точно как Дел поцеловала в щеку его мать, затем легко коснулась губами его губ, и ему стало еще чуточку легче.

Все заговорили одновременно, кто-то забрал у него пирог, но он никого не слышал и ничего не соображал, просто как зачарованный смотрел на Паркер и видел в цветном водовороте только ее, слышал только ее голос.

Дел сунул ему в руку бутылку пива.

— Пойдем к мужчинам, пока нас не заставили работать. Поверь мне, они на это способны.

— Хорошо. Через минуту.

— Рискуй в одиночку, хотя, может, ты неплохо смотришься в фартуке.

— Пошел ты, — сказал Мэл и заработал увесистый материнский подзатыльник.