Мелкими шажками пробежав по гладкому скошенному носу вертолета, пилот спрыгнул на землю. У него на шее висел на цепочке золотой винтовочный патрон.

— Привет, Касс.

Знакомые выполнили сложный ритуал «тайного рукопожатия», сложившийся на Хачимане у Семнадцатого диверсионно-разведывательного и Девятого призрачного полков. Он включал в себя хлопок ладонями, прикосновение запястьями и, наконец, по пять глубоких, средних и высоких поклонов.

Два полка быстро сдружились во время недолгого пребывания «кабальерос» на Хачимане два года назад.

Боевые роботы Семнадцатого один за другим проходили через ворота, а тем временем, словно скорпиончики из чрева мамаши, из вертолета посыпались «херуцу эндзеруцу». Обступив тройку «кабальерос», они шумными криками выразили свою радость по поводу встречи со старыми друзьями и былыми — помимо воли — врагами.

Последней с места рядом с пилотом поднялась высокая стройная женщина с волосами цвета красного вина. Грациозно ступая уходящими в бесконечность ногами, затянутыми в обтягивающие штаны из шкуры какого-то страшного хищника, обитающего в океанах Хачимана, женщина приблизилась к Касси и, улыбнувшись, церемонно поклонилась.

Касси, улыбнувшись в ответ, позволила женщине обнять себя. Таи-са Элеонора Шимадзу, командир Девятого призрачного легиона, — и, кстати, ойабун ойабунов планеты Хачиман — была другом не столько Касси, сколько ее закадычной подруги Кали Макдугал, но все же разведчица подпускала ее к себе гораздо ближе, чем большинство остальных людей.

«И хорошо, что она не сошлась с Лейни так близко, как с Кали», — вдруг подумала Касси, разглядывая свою однополчанку. За несколько месяцев, прошедших с того момента, как Семнадцатый полк покинул Хачиман, Лейни тоже сильно изменилась, но Касси никак не могла понять, в чем именно выражаются перемены.

— Я слышала, ты лично расправилась с этим ублюдком Кусуноки? — сказала Шимадзу. — Всегда его недолюбливала.

— Он сам виноват в том, что с ним случилось, — ответила Касси. — Рада тебя видеть, Лейни.

— И я тоже. Я чуть было не пожалела Черных Драконов, узнав, что им пришлось иметь дело с тобой и другими недоносками из вашей шайки, — мрачно усмехнулась она. — Почти.

Внезапно раздавшийся оглушительный рев и огромная тень, заслонившая скудный свет, пробивающийся сквозь вечную морось, заставили даже Касси испуганно пригнуться. Над женщинами на трех столбах пламени, вырывающихся из сопел реактивных двигателей «Роулинг-52», завис «Шершень». Пролетев чуть вперед, робот склонил унизанную антеннами крошечную головку, оглядываясь вокруг, и выполнил безупречное сальто вперед. Приземлившись метрах в тридцати за забором, «Шершень» одной ногой сокрушил прилавок торговца мясом терияка. Несчастный торговец успел отскочить в самый последний момент.

— Вот это да! — ахнул отец Боб.

— За прыжок я бы поставил девять с половиной баллов, — сказал Бунтаро Мэйн, — но за приземление надо сбросить несколько десятых.

Торговец, прыгая вокруг легкого боевого робота, потрясал кулаками, выкрикивая проклятия. «Ковбой» рассыпал грохочущие извинения через внешний громкоговоритель «Шершня».

— Вижу, младший лейтенант Пэйсон так и не излечился от ребячества, — заметила Лейни. — Рада, что хоть некоторые вещи не меняются. Это подпитывает утешительную иллюзию стабильности нашего мира, похожего на облетающие лепестки цветущих вишен…

— Это Хинджиро Коулман, консьерж, — объявила Касси группе однополчан, которым она устроила экскурсию по местам их предстоящего обитания, пока «Рыжая» Гальегос и Гарсия решали кастрюльные и постельные, в смысле квартирьерские вопросы пребывания Семнадцатого полка на прекрасном Люсьене. — Ведите себя с ним вежливо. По сути дела, он хозяин этих бараков.

Просиявший Хинджиро склонил голову.

— Есри какой непириятность, вы ходи к моя, — сказал он. — Совасем рюбой непириятность. И скоро никакой непириятность. Совасем.

Он широко улыбнулся.

Консьерж, одетый в коричневый спортивный костюм, имел рост под метр семьдесят или около того, что было для Синдиката несколько выше среднего — на Хачимане он бы считался великаном. Темные рыжеватые волосы были аккуратно зачесаны назад, чтобы скрыть лысину. То обстоятельство, что улыбка, расползшаяся по его круглому лицу, так и не достигла карих миндалевидных глаз, объяснялось скорее усталостью или печалью, чем скрытым вероломством.

В отношении возраста Хинджиро можно было сказать одно: с молодостью консьерж уже распрощался. Подобно многим обитателям Синдиката Дракона, хранивших в себе хорошую порцию генов азиатских народов, — что, кстати, было верно и в отношении Касси — Хинджиро нес плащ прожитых лет с изяществом. Крепкого телосложения, он обладал мускулистыми руками и грудью. Консьерж пунктуально настоял на том, чтобы лично пожать руки всем, в том числе Лейни, Бунтаро и нескольким пришедшим с ними Призракам. Его ладонь была сухой, а рукопожатие сильным.

«Кабальерос» вышли в коридор верхнего этажа. Суперинтендант куда-то исчез. В соответствии со стандартами Синдиката Дракона барак был поразительно продуманно спроектирован и качественно построен. Особенно это бросалось в глаза после того убогого жилья, которое предоставлял своим любимцам, и в частности Семнадцатому полку, Дядя Чанди.

В просторном, ярко освещенном коридоре легко дышалось. Полы и столярка были из светлой древесины местных пород, для сохранения естественной фактуры пропитанной бесцветной морилкой, стены изготовлены из белого синтетического материала, имитирующего прозрачную сёдзи, рисовую бумагу, но в то же время значительно более износостойкого. А Хинджиро поддерживал все в безукоризненной чистоте. Воздух в бараке благоухал ароматом хвои.