Мужчина рассмеялся. Воздушный занавес приглушил звуки музыки. У хозяина сегодняшнего праздника был ужасный вкус.

— Хвала бозацу, не мне принимать это решение, — сказал он, подходя к краю балкона.

Опершись на перила из полированного дерева, мужчина устремил взгляд на город. Одинаковый черный цвет стен домов Дворцового района придавал им в ночной темноте несколько жутковатый вид. Иногда геометрически правильные скопления тускло освещенных окон, казалось, парили в пустоте, словно необычно упорядоченные созвездия. В другие ночи — как, например, сейчас — высокие здания из дерева и стекла были похожи на огромные темные пятна на сером фоне — усыпанные искорками костров горы или боевые орбитальные станции.

— Значит, она действительно такой грозный противник? — спросил мужчина. — Мне показалось, ее заботило только, как избежать столкновения. Очень мудро в данных обстоятельствах.

— Старший лейтенант Сатхорн не позволила бы совершить при свидетелях никаких действий, бросающих пятно на полковника, — заметила «Рыжая». — Но будьте уверены, если бы пьяному глупцу все же удалось прикоснуться к ней своими грязными лапами, уже завтра утром его нашли бы в каком-нибудь из городских каналов плавающим вниз лицом и аккуратно сложенным.

Слово «сложенный» на жаргоне якудзы было одним из иносказательных названий убийства.

Мужчина кивнул:

— Со ка? Значит, наш бригадный генерал был опасно близок к тому, чтобы воплотить в жизнь апофеоз «Наследства теней»?

Женщина непонимающе взглянула на него:

— Приключенческий голофильм Дэвиона, снятый в двадцать девятом веке. Вы не поклонница классического кино?

Рыжеволосая покачала головой. Мужчина, пожав плечами, спросил:

— Она действительно настолько опасна?

— Вам уже давно следовало это понять, заместитель директора Мигаки.

Такура Мигаки одарил ее усталой улыбкой:

— Я отвечаю за пропаганду, а не шпионю. У меня нет неограниченного доступа к секретным архивам разведслужб. Признаюсь, я ознакомился с компиляцией из досье на лейтенанта Сатхорн, а также на всех наиболее важных гостей-«неверных». Чтобы лучше раскрутить их подвиги — на благо Дракона и нашего славного Координатора… Позвольте угостить вас этим замечательным бренди. Шо-шо Дональдсон напрасно от него отказался. Впрочем, сегодня вечером он совершил не только эту ошибку.

— С удовольствием выпью этот бренди, Мигаки-сама, за здоровье Координатора.

Приветственно подняв бокал, женщина выпила, не отрывая взгляда от лица Мигаки. В ее светло-карих глазах отражались отблески горящего в душе пламени.

— Судя по тому, что я прочел в досье лейтенанта Сатхорн, я сделал для бедняги генерала доброе дело, хотя мои «сильные руки» и обошлись с ним не слишком ласково, — заметил Мигаки.

Рыжеволосая женщина была на несколько сантиметров выше его. «Она просто восхитительна», — мелькнула у него мысль.

Женщина негромко рассмеялась.

— Севануки, — повторила она. — Замечательно.

Словом «севануки», в переводе с японского «сильные руки», на жаргоне якудзы именовались телохранители, но его первоначальное, древнее значение было «вышибала».

— Вы прекрасно владеете воровским языком, Мигаки-сама.

— Пожалуйста, зовите меня Такурой. Я польщен вашим комплиментом — особенно учитывая то, чьи уста его произнесли, таи-са Шимадзу.

Тонкие брови женщины взметнулись вверх.

— Вы меня знаете?

— Поскольку ваши «херуцу эндзеруцу» также были почтены приглашением на праздник, ваше досье случайно оказалось у меня на столе. Захватывающее чтение. Я польщен и счастлив, что наконец могу лично встретиться с вами, таи-са.

— Со ка? — Брови оставались изогнутыми.

— Честное слово.

Мигаки поднес к губам ее руку.

В ироничной улыбке Шимадзу мелькнуло что-то хищное.

— Этакий чисто западный жест, — пробормотала она, — и его делает человек, занимающийся сохранением традиций Синдиката.

Задержав ее ладонь в своих на долю секунды, Мигаки пожал плечами:

— Благодаря реформам Координатора наше общество не стоит на месте. Считаю, что это к лучшему — и я говорю так вовсе не потому, что в этом состоит моя обязанность. Дракон всегда старался впитать в себя все лучшее из культур других народов, правда?

Шимадзу рассмеялась:

— Ну и мастер же вы заговаривать зубы, Такура Мигаки!

Теперь и Мигаки улыбнулся:

— Полковник, в этом и заключается моя работа.

Он окинул ее взглядом с ног до головы, отметив, как она при этом напряглась. Завершив изучение, Мигаки снова посмотрел ей в глаза. Его расслабленная поза и легкая насмешливая улыбка говорили, что за хищным оценивающим взглядом тем не менее нет ничего оскорбительного. Увидев это, Шимадзу несколько успокоилась.