На мгновение перед моим мысленным взором пронеслись обрывочные картинки на которых запечатлелась несущаяся во весь опор бестия. Что-то похожее на здоровенного быка. На огромном теле маленькая жабья голова. Взявшаяся крупными складками темно-бурая шкура и множество, должно быть явно больше четырех, худых жилистых лап. Больше ничего разглядеть не удалось. Хотя и этого было вполне предостаточно, чтобы понять…

– Фомин, куда? Стреляй сука!
– отчаянный вопль безжалостно переколошматил все мои мысли.

– А-а-а!
– Если первый голос я не узнал, то это паническое «А-а-а!» точно принадлежало старосте Рынка.

– Держись!

В трубном голосе Лешего утонули как все остальные крики, так и грохот выстрелов. От этой команды, от этого отчаянного крика я весь напрягся и, что есть силы, вцепился в руль.

Удар оказался страшной силы. От него четырнадцатитонную машину чуть не перевернуло. Однако бог миловал. «Восьмидесятку» лишь снесло в сторону и развернуло поперек дороги. Лишь? Ничего себе лишь! Осознание того, что БТР замер где-то поодаль от заветной, так старательно удерживаемой мной полосы, вызвало едва ли не приступ паники. Цирк-зоопарк, что же будет теперь!

На удивление, вокруг воцарилась тишина, фоном которой служил лишь рокот работающего на холостых оборотах мотора. Так, движок я уберег!
– мозг немедленно начал искать хоть какие-то положительные моменты. А кроме этого? Что еще можно занести в наш актив?

Превозмогая боль от ушибленного бока, которым я все же въехал в блок шинных кранов, я прокричал:

– Все целы? Где зверюга?

– Не движется. Завалили! Мы ее завалили!
– сообщил из полумрака десантного отделения, радостный голос Фомы. Бывший банкир как всегда начал с главного, того что напрямую касалось его ненаглядной персоны. При этом он не счел необходимым уточнить кто такие эти «мы».

– Павел!
– страх за мальчишку заглушил подсознательную неприязнь к этому человеку.

– Я нормально!
– отозвался тот.
– Меня дядя Олесь подстраховал!

Что ж, спасибо дяде Олесю, - ханху немедленно была вынесена искренняя благодарность. Как не странно сейчас я испытывал к инопланетянину, куда большую симпатию, чем к своему собрату по крови, тому самому, кого величали Владимиром Фоминым. Но черт с ним! В конце концов, я и раньше прекрасно знал какого «надежного» парня получила наша экспедиция в придачу к соляре и жратве. Так чего уж теперь…

Теперь… Н-н-да… Вот именно, чего теперь? Мысли мои вновь вернулись к реальности, к той ситуации, в которой мы оказались.

– Андрюха, Петрович, напрягитесь, мужики, вспомните по какой полосе мы шли?
– буквально вскричал я.
– Это важно, очень важно! Ошибемся и можем вляпаться в такое дерьмо, что и представить страшно!

– Полосе?
– с недоумением переспросил меня Леший, который, как видно, все еще жил горячкой схватки.

– Та, что сейчас позади БТРа, - подал голос мотострелок.
– Нас только развернуло, но далеко не унесло. Кажется.
– Последнее слово он добавил очень и очень не уверенно.

– Кажется, - прошипел я себе под нос.
– Если кажется, креститься надо.

Я злился не столько на майора, сколько на самого себя. Петрович с Лешим вели бой и естественно не особо интересовались дорожной разметкой, а вот я… Цирк-зоопарк, это было мое дело, и я его беспардонно просрал! Хотя… Отчего-то мне тоже казалось, что «302-го» унесло не дальше, чем на одну полосу. И если вернуться…

– Эта тварь должна валяться там, где в нас и врезалась, - сообразил Леший.
– Она же не резиновая, чтобы отскочить.

– Правильно! Ты молодчина, Андрюха!
– воскликнул я и хлопнул друга по плечу.

Ведомый моей уверенной рукой БТР стал медленно отползать назад. Я пятился и одновременно с этим разворачивался, вновь занимая едва не потерянную полосу. О том, что это именно она, говорила огромная бурая туша, разлегшаяся практически на самом грязно-белом пунктире. Вроде бы на этот раз все обошлось, и я старался не думать, словно назойливую муху отгонять от себя мысль, что мы все же уходили с полосы, оставляли ее на несколько метров и на несколько минут.

По моим расчетам до моста через Гвоздню оставалось метров триста. Там и заканчивалось «зеркало». Уже через минуту урбанистические чудовища с обочин исчезнут, уступая место плотно стоящим мертвым деревьям, а дорога сузится до привычных, положенных ей двух полос.

С дорогой я вроде угадал. По мере продвижения вперед, крайние полосы стали пропадать одна за другой. После каждого такого исчезновения я вздыхал с облегчением. Фух, пронесло! Сгинуло еще одно из отражений, а мы, удачливые сукины дети, продолжаем катить все по тому же старому асфальту и слева привычно бежит выцветший дорожный пунктир. Значит, все нормально! Значит, мы не сбились с пути!