Александра даже улыбнулась, когда проходила мимо:

— Что-то хорошее произошло сегодня, Келли? Ты чудесно выглядишь!

— Ничего особенного. Хорошо выспалась.

— А я подумала — новый поклонник!

— Я замужем за кассовым аппаратом, — хмыкнула Келли и отвела глаза. Они обе рассмеялись, затем девушка с улыбкой обратилась к первому посетителю: — Добрый вечер. Что будете пить?

И уже через несколько минут завсегдатаи заполнили бар, который сразу стал походить на разбуженный улей.

— Уф, — фыркнула Келли во время короткой передышки. — Слава Богу, что завтра меня здесь не будет.

— Везет некоторым, — с притворной завистью заметил Боб. — Постоишь за меня? Пойду соберу стаканы.

— Хорошо, — кивнула Келли и вдруг прямо перед собой увидела Лоренса Лаутона.

— Добрый вечер, — приветливо улыбнулся он. — Виски с содовой, пожалуйста.

Келли потеряла дар речи, сердце билось так, что ей казалось — все кругом слышат этот неистовый стук. Ее руки двигались автоматически; она наливала виски, втайне надеясь лишь на то, что загар скроет краску, заливавшую лицо. Она взяла протянутую банкноту и дала сдачу, даже не посчитав ее как следует.

— Два вечера подряд проводишь у нас, Лоренс?

— А что, разве это запрещается?

— Нет, но здешняя публика отличается от твоего привычного круга!

— Ты ничего не знаешь о моей жизни, поэтому вряд ли стоит быть такой категоричной, — сказал он миролюбиво.

— Возможно. — Она пожала плечами. — Но я никогда не видела тебя здесь прежде. Думаю, «Ротонда» более привычное место для тебя?

— Да, там я иногда встречаюсь со своими клиентами, но, кстати, мой знакомый, с которым я был здесь вчера, под сильным впечатлением от вашей кухни. — Он отпил глоток виски. — Я только вчера и узнал, что ты все еще работаешь здесь, так что теперь буду приходить сюда чаще.

Келли повернулась к очередному посетителю и, когда освободилась, увидела, что Лоренс сидит за столом, оживленно беседуя с яркой блондинкой, такой же загорелой, как и она сама. После жаркого лета загорелые лица в городе не были редкостью, но эта девушка выделялась еще и незаурядной красотой; она заразительно смеялась над тем, что рассказывал Лоренс. Келли пожала плечами: в конце концов, какое ей дело? Он свободный человек и может вести себя как заблагорассудится, говорила она себе, со злостью почувствовав укол ревности. Она всегда знала, что Лоренс вряд ли долго пробудет вдовцом, да и Джилл, с ее великодушием, не хотела бы подобных жертв…

В который раз сравнив себя с Джилл, в пользу подруги, конечно же, Келли обрадовалась, что субботняя суматоха бара закружила ее, не давая возможности размышлять над причудами светской жизни Лоренса Лаутона. Когда Ли, позвонив в колокольчик, объявил о закрытии, Келли наконец вздохнула с облегчением и оглянулась в поисках Лоренса, но ни его, ни блондинки нигде не было видно. Они уже, наверное, на полпути к постели, пронеслось у нее в голове. По-видимому, траур закончился, и Лоренс решил не терять время даром, горько усмехнулась Келли.

Она выкатила свой велосипед и, держа его за руль, направилась к дороге через автомобильную стоянку, как вдруг у самых ворот под фонарем увидела Лоренса.

— Я положу его в багажник и подвезу тебя домой. — Он решительно взялся за руль велосипеда.

В Келли боролись два чувства — радость от того, что он не уехал, и злость из-за его покровительственного тона.

— Спасибо, но я отлично доберусь сама.

— После такого вечерочка? — недоверчиво покачал головой Лоренс. — Перестань, Келли. Ты к закрытию едва держалась на ногах.

— Я думала, ты давно ушел…

— Нет, просто мы перешли в другой бар, когда пришел Макс. Мой брат — Максимилиан, помнишь? — пояснил он. — А Вивьен — его невеста. — Итак, блондинка — невеста брата. К своему стыду, Келли почувствовала себя на седьмом небе. — Ты слишком долго заставляешь себя уговаривать, — заметил Лоренс.

— Главным образом потому, что не понимаю, для чего тебе это нужно?

— Мои помыслы чисты, гарантирую тебе полную безопасность, — заметил он с сарказмом, — ты устала, а я на машине…

— Но почему ты здесь? — перебила она.

— Давай продолжим разговор в пути. — Лоренс нахмурился. — Тебе не приходит в голову, что я просто могу беспокоиться о тебе?

— Беспокоиться? Обо мне? — Ее глаза выражали искреннее недоумение.

— Послушай, — он начал терять терпение, — давай поговорим в машине! Велосипед, я полагаю, складной?

— Да, но я оставлю его здесь. Я всегда так поступаю, когда кто-то подвозит меня.

— Итак, мне позволено отвезти тебя домой?

— Да, — бросила Келли, глядя ему в глаза, — но предлагать тебе подняться в мансарду я не собираюсь.