Другой бы ребенок испугался.

А она - и есть другой. Права была сучка-Ева: бессмертные - уже не люди.

– Эй, божественное дитя, все-таки расскажи, что здесь случилось?

– Сказка? Ты хочешь, чтобы я рассказала тебе сказку?
– склонив голову набок, Айне посмотрела на него с интересом.
– Я могу лишь теоретически воссоздать имевшие место события, но такая реконструкция, возможно, будет обладать низким индексом достоверности.

А Глеб поверит. Он уже во что угодно верит, потому что находится внутри поселка-гриба, где живут люди-муравьи.

– Давным-давно жил-был поселок, - Айне явно копировала чужие интонации. Пожалуй, Глебушка мог бы эти самые интонации опознать.
– И однажды, примерно с год назад, в этот поселок пришла девушка. Допустим, ее звали...

– Ева.

Айне кивнула. Ей было все равно.

А Глеб ясно представил, как это было.

Она спустилась с той самой гряды, где он лежал, разглядывая червивое яблоко поселка. И точно также, как он, Ева шла медленно и остановилась на метке минного поля. Она помахала руками и закричала, привлекая внимание дежурных. Те, скорее всего, уже заметили Еву.

Ей не пришлось долго ждать.

Ворота открылись, и пара охотников провела Еву сквозь лабиринт спящих мин.

– Потом она изменила всех жителей. Я думаю, это было что-то вроде вируса. Возможно, приона. Какая-то агрессивная биологическая структура с высокой степенью устойчивости к воздействию окружающей среды, способная модифицировать ДНК.

Водопровод. И система очистки воды, соединяющая все дома и всех людей. Оптимальный вариант.

Что она сделала? Плюнула в колодец? Искупалась? Вылила стакан крови? Раздавила капсулу, принесенную с собой? Глеб точно знал - в воде дело.

Яд занял место в водородно-кислородной мозаике.

Не пей, Иванушка, козленочком станешь.

Жители и стали, сами того не подозревая. И неужели никто не понял, что происходит? Или все утратили разум одновременно? Заснули и не проснулись? Точнее, проснулись уже другими?

– Полагаю, одновременно произошел высев симбионта, - продолжала рассказ Айне, двигаясь по вычерченной трекером траектории.
– Высока вероятность, что взаимодействие организмов куда более тесное, чем мы видим. И наша гипотетическая Ева несла в себе информацию о них обоих. Дальше просто. Система развивалась, используя в качестве опоры исходную структуру и к ней же адаптируясь.

И развилась в это уродство.

Все зло от баб. А Ева - первая из них.

– Нимфа же закончила цикл развития и превратилась в царицу. Вопрос лишь в том, насколько соответствует данная социальная ниша таковой муравейника.

Э нет, Глеба интересовали другие вопросы.

– Она убила жителей?

– Она вписала их в систему. Посмотри, ее стратегия выживания имеет ряд существенных преимуществ. Например, конкурентноспособность.

Конечно, твари жрут тварей. Впору умилиться. А лучше сосчитать патроны в барабане да свести дебет с кредитом, чтоб в итоге на нулевой остаток выйти. Нельзя позволить этому существовать.

Оно жило. Дышало. Потело разноцветной росой на белом мицелии. Цвело и радовалось, если, конечно, оно умело выражать радость.

– Почему тут все - женщины?
– Глеб изо всех сил старался не вертеть головой. В новом коридоре из стен торчали трубки. Зеленоватая кашица стекала в горловины сосудов, и девушки-близняшки следили, чтобы кашица не переливалась. В воздухе ощущался специфический гнилостный запашок.

– Издержки партеногенеза.

Перескочив через лужицу, Айне остановилась. Развернулась. Принюхалась.

– Развитие из неоплодотворенных яйцеклеток. Y-хромосоме взяться неоткуда. Но они особо не страдают. Во всяком случае, пока. Не знаю, почему она не использует Игоря.

Планшет мигнул, сменяя карту. И Айне указала на стену, велев: