– Посмотри. Чем я отличаюсь от самок твоего вида?

– В том и проблема, что ничем. Мадам, не улыбайтесь, это страшно.

Страшно, что Ева заметит. И что Айне не попадет. Пули в пистолете нечестные, но данное обстоятельство не имеет значения, если трасса проляжет мимо цели.

А голос Глеба изменился:

– Вы убили этих людей.

– Нет. Мицелий хранит память о них, как сохранит память обо мне и о тебе. И восстановит в любой момент времени.

Ева шагнула, став чуть ближе.

Надо стрелять.

Нельзя. Тод говорил, что не стоит спешить. Что надо слушать себя, и тогда точно не пропустишь тот самый момент.

Айне не понимала. Ждала.

– Я говорю не о ДНК, Глеб. Я говорю о тебе как личности. Вспоминания. Характер. Накопленный опыт.

Еще шаг. И теперь она совсем близко. И стоит удобно, но внутри Айне тишина. Она не уверена, что момент нужный. Она не умеет оперировать эмпирическими образами.

– Ты можешь быть только собой. А я могу быть всеми. В этом разница и только...

Ева развернулась и, указав на дверь, произнесла.

– ...только сначала нужно избавиться от лишних особей.

И Айне нажала на спусковой крючок. Громыхнуло. Отъехавший затвор разрезал кожу на пальце. Она забыла, что нельзя держать так. Но Айне нажала второй раз и третий.

А Ева все шла.

И шла все быстрее.

И когда она распахнула дверь, пули закончились.

Айне совершила ошибку. Она очень не любила ошибаться. Просто... просто Тода рядом не было.

– Здравствуй, - сказала Ева, закрывая левой рукой рану в животе. Кровь из раны сочилась прозрачная, словно акварельные краски. Кровь спускалась по Евиным ногам, и мицелий не поглощал ее.

Розовые пузыри расцвели на губах. А еще один выстрел, сухой и тихий, опрокинул Еву на пол.

– Ты как, жива?
– спросил Глеб, склоняясь над телом. Он прижал пальцы к шее, слушал пульс, хмурился, а затем приставил пистолет к спине и выстрелил.

– Жива, - ответила Айне.

Под Евой расползалась лужа карамельно-розовой крови.

Спустившись, Тод подошел к лежащему человеку и перевернул. Приподняв веки, он провел по глазному яблоку, стирая липкую пленку красящего вещества. Под ним обнаружилась темная поверхность настоящей склеры, расчерченная октаэдрами секторов.

Вектор мутаций был определен.

А бункер - открыт. Спали пулеметы наружного периметра, камеры смотрели в землю. Надоедливая память услужливо подсказала план здания и проложила оптимальный путь.

На первой же ступеньке лепестки пули рванули мышцу, приближаясь к руслу артерии.

Тод ускорил шаг.

Встречавшиеся на пути псевдолюди были также неподвижны, как и те, что остались снаружи. Тод надеялся, что это продлится достаточно долго, чтобы он успел.

Когда по бункеру прокатилось эхо выстрела, Тод побежал.

– И что дальше?
– поинтересовался Глеб, переворачивая Еву на спину.
– Оно погибнет?

– Да.

– А люди, которые еще живы, они станут прежними? Да ладно, можешь не отвечать. Я уже взрослый, в сказки не верю. Главное, что эта сдохла. Успели, да?

Айне кивнула.