В комнате Айне вскарабкалась на подоконник и села, повернувшись к окну. Начался дождь. Снаружи стекло подернулось рябью капель, которых становилось все больше и больше. Неравномерное преломление света сделала мир по ту сторону комнаты размытым и неровным, но вместо раздражения, Айне испытывала непонятное удовольствие. Вода рисовала узоры.

Айне наблюдала.

Думала.

– Ева права, - сказала она, прикладывая ладонь к стеклу. Из-за дождя его температура ощутимо понизилась.
– Он лгал.

– Возможно, - Тод сидел на полу и перезаряжал пистолет. Патроны исчезали в широкой трубе механизма, коробка пустела. Дробовик лежал рядом.

– Но у меня нет логического объяснения подобному поведению. А у тебя?

Тод молчал. Спрыгнув с подоконника, Айне подошла к Тоду, села рядом и принялась подавать патроны.

– Ему выгодно установить истину.

– Не факт.

– То есть, у него есть мотив, который мне не известен?

– Да, - Тод скормил магазину последний патрон.

Патроны вытянулись по кромке стола. Сто двадцать один. Сто двадцать два. И сто двадцать третий стал на углу. Айне протянула руку, и Тод вложил следующий. Патроны были длинными, с блестящими гильзами и закругленными носиками пуль.

– Обыкновенные пули. Свинцовый сердечник в стальной упаковке, - палец Тода становится границей между завершенным рядом и рядом новым. Патрон в руке Айне похож на предыдущие, но Тод говорит, что этот патрон другой, следовательно, так и есть. Айне очень внимательно разглядывает его.

– А это уже экспансивные. Их конструкция такова, что при попадании в мягкие ткани, пуля разворачивается. Таким образом увеличивается диаметр пули и, соответственно, входного отверстия.

Айне помнит. Она видела дырки в мишенях.

– Есть два типа таких пуль. С экспансивной полостью и полуоболочечные, как эта. А вот бронебойные. Здесь сердечник уже из металлокерамики. Разрывные несут заряд пентрита или флегмантизированного ТЭН, который детонирует при попадании в цель... фрагментирующиеся...

Его список кажется бесконечным, но Айне нравится слушать.

И выстраивать по периметру стола патроны. Когда ряд их смыкается, Айне толкает крайний пальцем. Он падает, задевая соседние. Только цепной реакции не получается.

Это несколько огорчает.

– Эксперимент был бы более нагляден, - Айне снимает по пуле каждого вида и сразу же выдвигает условие: - Стрелять буду я.

Тод соглашается.

Тир - комната длиной двести метров. Ширина - не известна. Прозрачная перегородка разделяет комнату на две неравные части. Одна - лабиринт искусственного города, с переплетением улиц и чучелами людей. Вторая - пятиметровой ширины лента стрельбища. Над ней свисают трубы люминесцентных ламп, и мишень в ярком их свете кажется почти неразличимой.

– Стой здесь, - приказывает Тод, и Айне подчиняется. Он уходит в лабиринт, она изучает вывешенное на стенде оружие. Его много.

Отдельно висят ПП "Бизон-4-нуво" и автоматический дробовик SPAS-19. Тод называет их Аргументом и Фактом, хотя персонификация оружия не имеет смысла. В сочетании имен Айне видится скрытый контекст.

Созерцание к разгадке не приближает. От вопросов Тод уклоняется.

Возвращается он с манекеном подмышкой. У манекена нет лица, зато одет он по-настоящему. Майка с рисунком в виде спирали ДНК, брюки и высокие ботинки с толстой подошвой и белыми шнурками.

Отсчитав двадцать шагов, Тод устанавливает манекен, заботливо поправляет майку и ладонью разглаживает логотип.

– В него и целься, - поясняет он, снимая со стенда самый маленький пистолет. Но все равно оружие оказывается чересчур тяжелым и неудобным. Пальцы Айне с трудом обхватывают рукоять, до курка дотянуться у нее не выйдет.